Хозяйка игрушечной мануфактуры

Глава 16

Звон монет был для меня лучшей музыкой, какую я когда-либо слышала. Золотые соверены и серебряные шиллинги падали в кассу месье Жана поднимая настроение.

— Еще пять штук, пожалуйста! — требовала дама в шляпке с перьями, протискиваясь к прилавку. — Мне нужно для подарков племянницам!

— Простите, мадам, осталось только три! — разводил руками Пьер, который уже взмок от напряжения, но глаза его горели азартом. — Следующая партия будет завтра!

— Я заберу все три! — тут же выкрикнул господин в клетчатом сюртуке, стоявший за дамой.

— Нет, я была первая! Первая! Моё!

Началась перепалка, достойная очереди за колбасой во времена дефицита. Я стояла в углу, прижавшись спиной к прохладной стене, и чувствовала, как меня отпускает ледяной страх, державший за горло последние двое суток.

Мы продали всё. Пятьдесят четыре шара разлетелись за два часа. Витрина опустела, осталась только елка в кадке, сиротливо зеленеющая среди пустых коробок. Но даже пустая, она привлекала внимание — люди заходили спросить, «когда привезут те чудесные шары».

Когда последний покупатель, счастливый обладатель чуть кривоватого шарика из пробной партии, который я сначала забраковала, но Жан выставил и его, покинул кондитерскую, мы закрыли дверь на засов.

В зале повисла тишина, нарушаемая только тиканьем больших напольных часов.

Жан вытер лоб белоснежным платком, качая головой.

— Фух... — выдохнул он, тяжело опускаясь на стул. — Леди Эмилия, вы были правы. Это безумие. Чистое безумие! Люди скупили все! И шары, и мою выпечку!

— Это успех, Жан, — улыбнулась я, отлипая от стены. Ноги гудели так, будто я пробежала марафон без остановки. — А теперь давайте считать.

Мы высыпали выручку на стол. Горка монет тускло блеснула в свете газовых рожков.

— Итого, — Жан быстро пересчитал столбики монет, его пальцы порхали с ловкостью фокусника. — За вычетом моих двадцати процентов... вот ваша доля.

Он придвинул ко мне тяжелый кожаный мешочек.

Я взяла его в руки. Он был увесистым. Там было достаточно, чтобы закупить еще уголь, еду и — самое главное — выплатить рабочим первый, пусть и небольшой, аванс.

— Спасибо, Жан, — сказала я искренне. — Вы спасли меня.

— Мы спасли друг друга, — подмигнул он, кивая на пустые подносы из-под пирожных. — Я сегодня продал трехдневный запас эклеров. Люди покупали шары и заодно сметали всё сладкое. Это гениально!

Я попрощалась с кондитером, пообещав завтра к обеду привезти сотню новых шаров, и вышла в ночь. Жан умолял о двухстах, но я была реалисткой. К таким объемам мы пока не готовы.

На улице было морозно и тихо. Город спал, но для меня ночь только начиналась. У меня были деньги. И у меня был долг перед людьми, которые поверили мне.

***

Я спала всего три часа, но вскочила до рассвета, уже полная энергии.

Первым делом я отправила Марту на рынок с четким списком: мясо, овощи, мука, сахар. И отдельным пунктом — теплые варежки и шарф для Лотти. Ребенок не должен мерзнуть.

Сама я поехала к угольщику.

— Мне нужно две телеги лучшего антрацита, — заявила я заспанному приказчику в конторе угольного склада. — На фабрику Уинстонов. И еще полтелеги дров.

— Уинстонов? — приказчик зевнул, почесывая живот. — Так они ж банкроты. В долг не даем. Только звонкой монетой.

Я молча положила на прилавок несколько золотых. Приказчик мгновенно проснулся.

— Будет доставлено в течение часа, миледи! Самый лучший уголь! Горит как адское пламя!

Когда я приехала на фабрику, там уже кипела работа. Тобиас и его бригада не уходили домой — они спали прямо в цеху, на мешках с соломой, по очереди следя за печью.

— Уголь привезли! — закричал Питер, увидев въезжающие во двор телеги.

Рабочие высыпали наружу. Они смотрели на черные горы топлива как на манну небесную.

— А это вам, — я подозвала Тобиаса и вручила ему мешочек с монетами. — Здесь немного. Но это честно заработанное за вчера. Разделите поровну. Каждому хватит, чтобы купить еды домой.

Старик взял мешочек, взвесил его на руке. Он открыл его, заглянул внутрь, и его борода дрогнула в улыбке.

— Вы держите слово, миледи, — сказал он тихо. — Редкость в наши дни.

— Я же сказала: деньги будут, — ответила я громко, чтобы слышали все. — Работаем, парни! Сегодня нам нужно сделать сотню шаров. И я хочу попробовать добавить цвет!

Цех загудел. Люди, получившие живые деньги, работали с удвоенной силой. Апатия и злость ушли, сменившись азартом.

Я снова надела фартук, закатала рукава и встала к столу с реактивами. Мои руки были черными от серебра, волосы пропитались запахом дыма, но я чувствовала себя вполне бодро.

Ближе к обеду, когда мы уже упаковали первую партию из пятидесяти штук, ворота фабрики со скрипом отворились.

Во двор въехала шикарная черная карета с гербом на дверце — волчья голова на щите.

Сердце пропустило удар.

Герцог.