Хозяйка каланчи

Глава 4

За весь день я ни разу не почувствовала, что могу как-то вернуться обратно в своё тело. И всё больше в голове укоренялась мысль, что операция, скорее всего, прошла неуспешно. От этой мысли становилось грустно, но окружавшая меня действительность не давала впасть в уныние, потому что серые стены приюта и так были безрадостными, лица девочек — бледными, но это всё же было лучше, чем валяться полуслепым овощем без возможности самостоятельно даже ложку в руки взять.

Из разговоров с Машей я поняла, что это действительно приют, один из тех, что курируются самой императрицей. Конечно, императрицу здесь никто в глаза не видел, зато директриса была из аристократов, что придавало приюту особый статус.

Правда, директрису здесь тоже видели редко. Как рассказала Маша, раз в год приезжали проверяющие, и за неделю до их приезда появлялась директриса, а потом через несколько дней, после того как проверяющие уезжали, директриса тоже покидала это унылое место.

В остальное время заправляла Горгона — недобрая, некрасивая и властная восточная женщина.

Конечно, по внешности людей не судят, но на мой взгляд, прозвище, которое Горгона получила за свою причёску, полностью соответствовало её характеру. Я уже и сама на себе прочувствовала парализующий взгляд этой страшной «домомучительницы».

Она была громадная. Не знаю, может, мне так казалось, потому что сама я стала мелкой, но впечатление она производила неприятное, очень хотелось стать ещё меньше, чтобы она не заметила.

В приюте жили только девочки — разных возрастов, разделены были на четыре группы. Первая — малышковая группа, от шести до восьми лет, следующая — от восьми до двенадцати, потом шла наша группа от двенадцати до четырнадцати, и в старшей группе девочки были от четырнадцати до шестнадцати лет.

В шестнадцать лет девочки выпускались из приюта, но их не отправляли на улицу, а они переходили в пансион. Эти пансионы были разными, но тоже находились под покровительством короны. В пансионе группы делились в зависимости от происхождения: дети дворян продолжали дальше учиться, а остальные обучались специалитету, получали какую-нибудь специальность.

Что любопытно, в приютах все жили и учились вместе: и крестьянские дети, и дворянские — разницы особой никто не делал. Сложность была с бастардами. Например, Маша по отцу была Мария Балахнина, но фамилии своей отец ей не дал, а мать у девочки была крестьянского происхождения, поэтому, если у Маши не проявится родовая магия, то, скорее всего, пойдёт она получать специалитет.

Я же попала в дворянку, но проживая здесь, под страшным оком Горгоны, меня это не спасало, как не спасло и Дашу, в теле которой я оказалась.

Магия в этой реальности была, но принадлежала в основном древним родам, ведущим своё происхождение от варяжских князей, которые когда-то получили эту магию от Пресветлого князя Владимира, и поэтому магия здесь считалась товаром штучным.

В остальных аристократических семьях сила встречалась, но слабая, едва хватало поддерживать здоровье. Аристократы жили дольше, почти не болели и старели медленно.

А у незаконнорожденных детишек — у тех вообще крайне редко просыпалась магия. Разве что, если кровь смешивалась с кем-то из древнего рода — тогда магия могла пробудиться, но это случалось крайне редко.

Я, то есть та девочка, в теле которой я оказалась, происходила из древнего рода Пожарских, которые были какими-то огнедержцами. Всё это мне прошептала Маша. Рассказала, что даже приезжали какие-то люди и проверяли меня на магию, хотя обычно, если магия до десяти лет не просыпалась, то это считалось почти приговором.

Что-то было связано с тем, что магия огнедержцев ушла или ослабла.

Вроде как от всего древнего рода Пожарских осталась одна я. Но в этом году меня уже проверять не стали.

Родители Даши погибли при странных обстоятельствах, а ребёнок выжил. Конечно, девочку сразу же проверили на магию, но ничего не обнаружили. Пару лет, пока ей не исполнилось десять, Даша жила в какой-то семье, но потом, я так понимаю, не дождавшись от ребёнка магии, её отвезли в Императорский приют.

Родственников у Даши не осталось.

Я подумала: «Интересно, вот если бы у девочки обнаружили магию, кто-нибудь, наверное, сразу бы объявился».

Но ребёнок оказался «пустой», как здесь говорили, и так девочка оказалась в приюте.

Про сам приют я тоже думала, что, видимо, никто толком не обращает внимания, как здесь всё устроено. Есть приют — и ладно. Дети обуты, одеты и даже накормлены, большинство выживает — и хорошо. А что внутри творится, никого не волнует, хотя, на мой первый взгляд, здесь царит произвол. Это стало ясно особенно во время обеда, потому что жидкий супчик с перловкой никак нельзя назвать пищей, способствующей нормальному развитию детских организмов.

Я, конечно, не эксперт, но о какой магии может идти речь, если дети недоедают?

До обеда были уроки, в том числе злосчастный урок богословия. Кстати, он мне понравился. Благообразный мужчина преклонных лет что-то бубнил, ни на кого не обращая внимания, многие досыпали, а я вот размышляла.

Я сидела и переваривала ту информацию, которую удалось узнать.

А следующим был урок истории, на котором я узнала, что попала в Российскую империю, но не ту, что знала из учебников, эта Империя развивалась по другому пути. К сожалению, один урок не включал в себя много информации, а учебников не было, чтобы полистать, но одно я поняла: реальность другая, похоже-непохожая на мою.