Хозяйка каланчи

Глава 6

Маша стояла в коридоре, пока я пробиралась в комнату Горгоны. Ключи нашла быстро, потому что комната Горгоны напоминала комнату военного офицера. Ничего лишнего, никаких красивых вазочек на комоде или столике, никаких кошечек или салфеточек — всё серое, лаконичное. Поэтому единственное, что лежало на комоде, это коробка с ключами.

В приюте все комнаты и кабинеты были подписаны, и на ключах тоже имелись бирки с названиями комнат. На колечке с биркой «кабинет госпожи Бороновской» висело три ключа, при ближайшем рассмотрении оказавшихся одинаковыми, поэтому я взяла только один. Захотелось отблагодарить того, кто так всё чудесно расписал и сделал запасные ключики.

Высунувшись из комнаты Горгоны, в конце коридора увидела испуганную Машу. Она никаких знаков мне не передавала, и я спокойно вышла. Так что первая часть операции «утащи ключи» прошла успешно.

А в кабинет директрисы я пошла одна. Маша, конечно, после вылазки за ключами стала значительно храбрее и заявила, что она тоже пойдёт и будет стоять «на стрёме». Это словечко ей очень понравилось, я не стала придумывать, откуда оно в моём лексиконе, а просто сказала, что где-то слышала. И Машу не стала отговаривать, потому как подумала, что ребёнок всё равно уснёт. Так и вышло.

А я, дожидаясь, когда все уснут, сама боролась со сном как могла. Часов не было, но судя по тому, как слипались мои глаза, сейчас точно середина ночи, и, возможно, осталась пара часов до того, как начнётся рассвет.

Я осторожно выбралась из спальни и прошла по пустым коридорам. Тишина была просто мёртвая. Босиком идти было холодно, но в ботинках я бы точно незаметно не прошла.

Кабинет директрисы открылся быстро, замок даже не скрипнул, как и дверь. Я вошла и заперлась изнутри, осмотрелась, обратила внимание, что кабинет директрисы, в отличие от комнаты Горгоны, у которой из шикарного был только мягкий ковёр на полу, был обставлен дорого и со вкусом.

Я даже не могла себе представить, что в этом приюте какое-то помещение может так выглядеть. В этой комнате было так уютно, как будто над обстановкой потрудился опытный дизайнер. Мебель из тёмного дерева, которую я рассмотрела, когда зажгла свечу, предварительно задвинув тяжёлые плотные бархатные шторы; огромное зеркало в бронзовой раме; мягкий диван, на который была брошена какая-то мягкая шкурка — всё просто кричало о роскоши.

«Сначала безопасность», — подумала я и, осмотревшись, нашла место, где можно укрыться.

В углу кабинета стояло большое кресло, и за ним было небольшое пространство, в котором как раз ребёнок мог спрятаться. Удостоверившись в том, что в случае чего смогу спрятаться, я начала рыться по шкафам.

Попробовала открыть полки в письменном столе, но они были заперты, зато шкаф из всё того же тёмного дерева, с дверцами, в которые было вставлено стекло с узорами, был открыт, и в нём находилось то, что меня интересовало, а именно, личные дела воспитанников приюта. На каждой полке лежало по две стопки папок. Я обратила внимание, что каждая полка соответствовала возрастной группе. На полке той группы, к которой относилась я, тоже было две стопки: одна высокая, а другая пониже.

Я начала с меньшей и почти сразу наткнулась на личное дело Дарьи Пожарской. Забравшись под стол, стала читать. Первым листом шёл какой-то анализ или тест. Не знаю почему, но я подумала, что это и есть тест на магический потенциал. Цифры и символы, указанные в таблице на этом листе, были мне непонятны, поэтому я аккуратно вырвала этот лист и спрятала его в карман, решив попробовать разобраться с этим позже.

Дальше прочитала, что девочку сначала взяли дальние родственники, которые, собственно, назывались родственниками только по фамилии, то есть общей крови между ними не было. Так вот, эти благодетели, убедившись, что к десяти годам магия у Дарьи не проснулась, отправили её в приют.

Императорские приюты, в отличие от «родственников», принимали всех дворянских отпрысков, давали крышу над головой, пищу и шанс на образование.

В разделе «Кровные родственники» была запись, что у Дарьи Пожарской есть родная тётка, исключённая из рода много лет назад. В деле значилось, что ей было отправлено три запроса, но ни на один ответа не получили.

Однако, почтовый адрес был указан, и я его заучила.

В той стопке, где лежало личное дело Дарьи, было ещё две папки, но, к сожалению, этих девочек я не знала. Мне показалось, что никого в группе с такими именами я сегодня не увидела. На всякий случай запомнила, решив спросить у Маши. Обе были дворянками и, судя по году рождения, такого же возраста, что и я. Вера Ивановская и Радомила Артемьева.

Закончив с личными делами, продолжила копаться в шкафу и вдруг наткнулась на шкатулку. Почему-то мне сразу захотелось её взять. Возникло такое чувство, что это моё. Как если найти на блошином рынке вещь, которую когда-то потерял.

Я взяла шкатулку в руки, подёргала крышку, она была закрыта. Стала прощупывать и в районе замочка уколола палец. И вдруг обнаружила, что крышка открыта.

Внутри шкатулки лежал бордового цвета бархатный мешочек, на нём золотыми нитками был вышит герб: огненный лев с пламенной гривой. Я откуда-то знала этот герб, даже пришла мысль, что этот герб мог принадлежать роду Пожарских.