Хозяйка каланчи

Глава 12

И мы с Машей рванули в неизвестность. Мальчишки явно знали, куда бежать, потому что уже через три дома один из них, самый мелкий, крикнул:

— Давай за мной! — и нырнул в совершенно незаметный переулок между двумя домами, а остальные двое побежали прямо.

Я подумала: «Уводят погоню».

В голове возникла мысль: «Как же нас так быстро обнаружили? Ведь не должны были вернуться раньше утра?» — но я решила, что додумаю её потом.

Мальчишка, за которым мы бежали, завернул ещё два раза, и если сначала я считала эти повороты, чтобы потом выбраться обратно, то после очередного бросила это неблагодарное дело — всё равно не запомню.

Маша крикнула:

— Всё, я больше не могу бежать! — и остановилась.

Я подумала, что, конечно, у нас была такая диета в приюте, что силам взяться просто неоткуда. Я и сама уже задыхалась и держалась только на чистом упрямстве.

Мальчишка, увидев, что мы остановились, тоже остановился. Подошёл ближе, оглядел нас, видимо, обратил внимание на то, что одежда хоть и простая, но добротная, и спросил:

— А чего от вас жандармы-то хотели?

Маша возьми да ляпни:

— Мы из приюта сбежали.

— Ого! — воскликнул мальчишка. — А вы крутые! У нас есть Ваня, он тоже из приюта сбежал, и дерётся он лучше всех.

И тут же спросил:

— А вы тоже драться умеете?

— Нет, драться мы не умеем, — сказала я, — и бегаем, видишь, тоже не очень.

— Это да, — сказал мальчишка, который почти не запыхался. — Ну, я думаю, всё, здесь они нас не найдут, мы оторвались. Да и не суются они сюда.

Я огляделась вокруг и обратила внимание, что действительно, мы забежали в какой-то довольно мрачный район. Здесь были частные дома, но стояли они как-то кучно, некоторые были такие старые, что почти вросли в землю, и свет почти нигде не горел.

— А что это за район? — спросила я.

— А, ну вы же неместные, — сказал мальчик. — Это Щемиловка, воровское место, — и мальчишка сплюнул, видимо, стараясь выглядеть очень важным.

— Как тебя зовут, мальчик? — спросила Маша.

— Егором, но так-то все Грюней кличут.

— Какой же ты Грюня, ты настоящий Егор, — сказала Мария, и мальчик покраснел.

— А куда вы сейчас-то? На вокзал вам нельзя, вас там сразу схватят. Пошли к нам, у нас жрачка есть, а тётя Люся вас на работу определит.

Что-то мне не понравилось это «тётя Люся», но деваться нам и впрямь было некуда. Не оставаться же ночью на улице. Ещё пара часов — и по этой Щемиловке опасно будет ходить. Кроме того, стало довольно холодно.

Делать нечего. Хотя деньги-то были, но вот кто бы согласился нас поселить в какой-нибудь приличной гостинице вдвоём с Машей без сопровождающего взрослого? Да и документы наши остались в сумке Ольги Васильевны. Поэтому единственным выходом было идти вместе с беспризорным мальчишкой.

Шли мы недолго. Видимо, дома, где обитали вот такие брошенные дети, которых эксплуатировали те, кто это умел делать, как раз и находились в неблагополучных районах.

А я ещё подумала, что название такое «Щемиловка», скорее всего, от какого-нибудь слова, что тебя тут могут прищемить или защемить.

Грюня по-особому постучал, и нас впустили.

— Идите за мной и ничего не бойтесь, — сказал он.

И если бы Грюне было не десять лет, я бы, наверное, так и сделала. Но, похоже, в нашей компании самой старшей всё-таки была я.

Но как же мне не хватало знаний об этой реальности!

Мы прошли по коридору. Грюня постучал в дверь комнаты, возле которой мы остановились.

— Тётя Люся!

— Грюня, ты, что ли? Заходи, — раздался слегка хриплый женский голос.

Грюня открыл дверь. Комнату, в которую мы попали, я бы назвала образцом мещанского быта: разных цветов салфеточки, вазончики, фарфоровые статуэтки — всё это без какого-либо стиля, вперемешку стояло на разных поверхностях. Комната была большая, поэтому здесь уместились и диван, и довольно-таки большая кровать, и бюро, за которым как раз сидела, видимо, тётя Люся и что-то записывала.

— Тёть Люсь, тут вот девчонкам помогли от жандармов убежать, — сказал Грюня, — а им ночевать негде. Я вот к вам привёл.

Женщина обернулась, посмотрела на нас и расплылась в доброй улыбке. Но глаза у неё не улыбались, и это меня, конечно, напрягло. В уме она уже считала, сколько прибыли мы сможем принести, и я боялась, что нам её идеи не понравятся.

— Ой, какие вы худенькие, какие вы маленькие! Что ж такое-то с вами случилось? — неожиданно заохала тётя Люся.

«Ах, актриса, — подумала я, — как играет. Но немного переигрывает».

— Ну, рассказывайте, девоньки. Что? Может быть, вам чаю?

А я подумала: «Выпьешь чашку, а платить будешь за две».

— Нет, пока не надо, спасибо, — сказала я, — давайте мы вам расскажем и сразу договоримся, что мы будем делать, а что нет.