Хозяйка каланчи

Глава 21

Некоторое время ничего не происходило. И я попробовала открыть дверцу возка, но она была заперта. Окошка в возке не было, из чего я сделала вывод, что господин ледовей Игнат Иванович подготовился.

Жаль. Я, признаться, думала, что ему можно доверять, всё же он пристав, а значит, дела государственные для него должны быть важнее дел рода. Хотя, что я знаю о делах государственных? Возможно, он как раз поэтому и послан, чтобы взять под контроль «последнюю из рода огнедержцев».

Может, они вообще Каланчу снести хотят, если она стоит в центре столицы и глаза мозолит живущим в близлежащих особняках? Вот и решили меня использовать втёмную.

— Даш, — тихо позвала меня Маша.

— Да, Маш, — откликнулась я, пытаясь одновременно вслушаться, что там снаружи, потому что мне показалось, что тишина довольно странная.

— Как думаешь, они нас обратно в приют отправят? — в голосе Маши звучал другой вопрос, но спросила она именно так.

— Я не отдам тебя, — сказала я, отвечая на невысказанный вопрос. — И если они решат отправить тебя в приют, то пойду за тобой.

— Но ведь если они тебя в столицу отправят, то как ты им будешь противостоять? — в голосе Маши сквозило беспокойство.

— Не волнуйся, Мария, — сказала я тоном, в который немного добавила… вот сама не знаю, чего добавила, а только Маша сразу поверила, и я почувствовала, что больше не переживает.

«И что это было?»

И вдруг просто звенящая уже тишина сменилась резким хлопком, как будто прямо над возком сработала огромная хлопушка, и сразу появились и другие звуки. Кто-то кричал, мне показалось, что я услышала сухие хлопки выстрелов, потом будто треск — и снова всё затихло.

Зато дверцу возка резко дёрнули снаружи, и перед нами предстал мужчина. Он был в военной форме, ну, или мне так показалось. На нём был синий средней длины китель, белые форменные брюки. На кителе —погоны, но такие, как у гусар, я так и не вспомнила, как они называются. В голове мелькало слово «аксельбанты», но я не была уверена, что это оно и есть.

Внешность мужчины была примечательной. Во-первых, он был некрасив, и это сразу его выделяло, потому как дворяне все обладали магией, и они все были красавцами. Но у этого мужчины что-то пошло не так. Роста он был явно ниже среднего, голова круглая и очень маленький нос, что делало его лицо смешным, если бы не умный живой взгляд выразительных глаз, живая мимика и кряжистая фигура, выдававшая в нём немалую силу.

Волосы у мужчины были чёрные, а на правой стороне, чуть ближе к виску, белый клок. Смотрелось весьма необычно.

Мужчина внимательно посмотрел сначала на меня, потом перевёл взгляд на Марию, потом снова на меня и спросил:

— Дарья Николаевна? Пожарская?

Я несмело кивнула, хотя уже догадывалась, кто это такой, и подумала, что вот не зря его враги боятся, раз мы едва успели ему передать сообщение, а он уже здесь, причём в самый нужный момент.

— Денис Васильевич Давыдов, — назвал своё имя мужчина.

— Вы вовремя, Денис Васильевич, — со вздохом облегчения сказала я.

— Выходите, — сообщил нам господин Давыдов, — в этом возке лучше долго не находиться, хотя я его уже обезвредил.

— А что там было? — спросила я.

— Он блокирует магию, но вы, как я вижу, и так потеряли её в достаточно большом объёме, поэтому совсем не нужно вам этого воздействия.

После чего он взглянул на Машу и добавил:

— Мария Викентьевна Балахнина, полагаю?

Маша кивнула, сопроводив это книксеном.

Я подумала, что вот на таких мелочах и прокалываются попаданки, мне ведь даже в голову не пришло сделать книксен, хотя по этикету наверняка требуется.

— А вам, Мария Викентьевна, вообще не следует пока даже рядом находиться с блокираторами, пока есть шанс, что магия ваша проявится.

Я заинтересованно посмотрела на мужчину. Он всего парой фраз напрочь опроверг слова всех остальных, от которых и я, и Маша слышали, что если магия не проявилась до десяти лет, то и не проявится вовсе.

Денис Васильевич оказался графом, как мы узнали от тётушки, которая и организовала его срочное появление, чем заслужила моё уважение.

Я вообще думаю, что именно в таких вот ситуациях и проявляется то настоящее, что есть в каждом человеке. Он может быть каким угодно: трусоватым, полным, медлительным, казаться равнодушным — но если внутри есть стержень, то в определённый жизненный момент он возьмёт и выпрямится во весь тот рост, который ему Богом был дан, и станет выше всех и сильнее всех, и это уже никуда не денется, так с ним и останется навсегда.

Я посмотрела на тётушку, и мне показалось, что у неё даже осанка изменилась и выражение лица стало более открытым.

Граф Давыдов предложил нам два варианта. Первый — пригласил нас с Марией в его резиденцию в Северную столицу, где он «как царь», потому как является наместником его императорского величества на Севере империи.

И второй вариант — пожить в его столичном доме в Москве. Естественно, всё это подразумевало, что тётушка, Анастасия Филипповна, становится моим опекуном, а Марию Балахнину я беру в зависимые рода.