Хозяйка каланчи

Глава 22

Вот уже второй месяц мы жили в московском особняке графа Давыдова. Как-то очень быстро всё сразу сложилось: и переезд, и наш с Машей статус. Никто даже не попытался претензии предъявить.

Денис Васильевич предотвратил наше с Марией похищение, хотя ледовей Игнат Алабин и отказывался признавать это похищением, ссылаясь на наше неразумие. Мол, мы ещё сами не в состоянии оценить, что для нас хорошо, а что плохо.

Даже возок, блокирующий магию, предъявить не получилось, потому что он, после того как Денис Васильевич его обезвредил, самоспалился.

Поэтому Игнат Иванович Алабин никакого наказания не понёс, но и какие-то права на нас больше не предъявлял.

Мне пока было непонятно всё это родовое хитросплетение, очень хотелось учиться, но не чистописанию и арифметике, а географии, политике и истории.

Пока добирались и размещались в Москве, я рассказала Денису Васильевичу про приют, про попытку убийства, про наш побег.

Граф Давыдов внимательно слушал, и по тому, как блеснули его глаза, я поняла, что меры будут приняты.

И что любопытно, в прессе, конечно, не освещалось, но нам прислали небольшую заметку, что графа Стромянского сняли с должности главы попечительства детских приютов, отправив в отставку. Были обнаружены нарушения, растраты, в связи с чем продолжает работать комиссия, и грядут и другие изменения.

А вот про Горгону мы так и не услышали, а спросить было не у кого. Зато к нам вернулась Ольга Васильевна. Граф Давыдов вытащил её из участка, где она всё это время находилась. И с неё сняли все обвинения. Теперь она жила с нами в статусе зависимой рода и гувернантки.

Переехали мы в Москву вместе с тёткой и её сыном. Магия у меня пока до конца так и не восстановилась, но головокружений я больше не испытывала. Не рекомендовалось только проходить мимо Каланчи.

То ли судьба так распорядилась, то ли случайно, а только особняк графа Давыдова был всего через квартал от Каланчи, и школа, куда нас с Марией определили, находилась на этой же улице. Мне приходилось ходить мимо Каланчи по нескольку раз в день, а поскольку ходить рядом было не рекомендовано, то приходилось искать пути обхода.

В первый раз оказавшись рядом, сначала даже не поняла, что произошло, осознала себя уже стоящей возле дверей, мне оставалось только руку протянуть и дверь открыть.

Маша меня оттолкнула, и в этот день в школу мы с ней не попали, потому что у меня пошла носом кровь, и была страшная слабость.

Тётка перепугалась, вызвала специального лекаря. Он посмотрел, сказал, что каналы магические ещё слабые, и большой поток магии мне пока не пережить. Так что ходить мимо Каланчи мне строго запретили, пока магические каналы в достаточной степени не окрепнут.

А мне пришла в голову мысль, чтобы лекарь взглянул и на Машу, и на сына тёткиного Алексея.

И в результате вердикт лекаря был следующим: у Марии каналы магические были, но вот магия почему-то куда-то исчезала.

— У вас есть какой-нибудь амулет, что-то, что вы носите постоянно? — спросил лекарь.

У Маши был медальон, который остался от матери. И лекарь попросил показать его. Внимательно посмотрел и сказал:

— Я не специалист, но считаю, что надо бы проверить. Нужен артефактор. Похоже, что именно эта вещица влияет на то, что ваши каналы никак не могут заполниться магией. Её у вас остаётся только на то, чтобы поддерживать жизненную силу.

А по поводу Алексея он сказал, что мальчик весьма одарён, каналы в норме, но конфликт магий, который возник, может снять только ледовей. Любой, но чем сильнее будет маг льда, тем безопаснее для Алексея.

Лекарь был семейным, давыдовским, и я ему доверяла. И вообще, в его присутствии было спокойно.

— А подскажите, Аристарх Венирович, — обратилась я к лекарю, — а я когда смогу войти в Каланчу?

— Через месяц я проверю ваши каналы, Дарья Николаевна, и тогда смогу более точно определить срок, но это будет не скоро.

Лекарь ещё предупредил, что если мне вдруг случится снова такой выброс пережить, какой случился на железнодорожной станции, то организм может не выдержать.

— Поэтому, Дарья Николаевна, старайтесь избегать пламени. В Москве, конечно, почти нет выходов, но мало ли, пусть вон ледовеи пока тушат, а вам поберечься надобно.

Вечером за ужином я спросила тётку про вердикт лекаря.

— Что будем делать, Анастасия Филипповна, пойдём ледовея искать?

— Они ничего не делают просто так, — ответила тётка, глядя на Алексея, который радостно жевал пирог с творогом.

Я не понимала, ведь если есть реальная возможность помочь сыну, почему она не хочет идти?

— А его отец? — спросила я. — Может, всё-таки отбросить гордость и обратиться к нему?

Тётка тяжело вздохнула:

— Дарья, ты не понимаешь, здесь не в гордости дело.

— А в чём, объясни.

— Он женат, — сказала тётка, — и если я заявлюсь с просьбой помочь сыну, то это может плохо закончиться.

— Да почему? — я никак не могла понять.