Хозяйка каланчи

Глава 23

Нас пригласили на обед. Это было необычно, потому что мы с Машей ещё ни разу в других особняках в гостях не бывали.

Тётка действовала очень осторожно. В особняк к графу Давыдову просто так никто не сунется, у него там защита родовая поставлена. Мы, чтобы войти, по полстакана крови сдали. На самом деле, конечно, меньше, но всё равно. Сам Денис Василевич приезжал, чтобы нас в дом поселить, без него никак.

Ну и с гостями примерно так же. Тётка обратилась сначала к своей старинной знакомой Васильчиковой Татьяне Алексеевне. Васильчиковы были провинциалами, в столицах появлялись наездами, а если и приезжали, то останавливались у графа Шереметева.

Они принадлежали к одной из ветвей рода Шереметевых. Своей ярко выраженной магии в роду Васильчиковых не имелось, но родовой силой обделены не были. Вот они и стали известными мастерами-артефакторами. В основном их мастерские располагались в Выбити, что в Новгородской губернии.

Вообще, у тётки в записной книжке имелось довольно много фамилий, но некоторые, и их было большинство, оказались перечёркнуты, как мне удалось случайно увидеть.

Я спросила, с детской непосредственностью заглянув в книжку:

— Анастасия Филипповна, а почему некоторые зачёркнуты?

Он покачала головой на мою такую «невоспитанность» и сообщила:

— Это те, Даша, кто отвернулся и на другую сторону улицы начал переходить, когда я оступилась.

«Ну, в общем-то я так и думала».

— А Васильчикова?

— Татьяна, она хорошая, — сказала тётка, — она не побоялась мне предложить приехать и у них остановиться, если некуда податься будет.

Видимо, поэтому граф Давыдов тоже не стал возражать, что мы к Шереметевым на обед пойдём, хотя шли мы не к Шереметевым, а к Васильчиковым. Но мне до сих пор сложно было представить, как они все в этих своих хитросплетениях родов разбираются.

В гости мы отправились втроём: Анастасия Филипповна, я и Мария. Сына тёткиного, конечно, не взяли, хотя, как по мне, парень себя вести вполне умел, правда, не для своего возраста, конечно. Мне его было жалко, и я пообещала ему вкусненького принести.

А Маша, та вообще относилась к Алексею как заколдованному принцу.

Татьяна Алексеевна Васильчикова оказалась небольшого роста худощавая брюнетка. И пусть не обладала она красотой, коей славились сильные магические роды, но глаза у неё были очень выразительные, кожа прекрасная, двигалась она словно в танце, весьма изящно. Голос у неё был степенный, тихий, и улыбалась она часто.

До обеда оставалось время, и она провела нам экскурсию по огромному особняку графа Шереметева. Граф много путешествовал и из путешествий привозил всякие диковины. Мне его особняк даже чем-то Эрмитаж напомнил, был здесь и греческий зал, и египетский, и остальные древние культуры представлены.

— А из последней экспедиции Пётр Сергеевич привёз элефанта, — сказала Татьяна Алексеевна и лукаво посмотрела на нас с Марией.

— И он тоже где-то здесь? — удивилась я, слабо себе представляя, где, пусть даже в таком большом особняке, можно держать слона.

— Нет, что вы, — рассмеялась Татьяна Алексеевна, и смех у неё был красивый, журчащий такой, — Пётр Сергеевич-то, конечно, хотел, но супруга его, Елена Феофиловна, строго отказалась, и слона определили на место жительства в Петербург, в зоосад Его Императорского Величества.

— Эх, — тяжко вздохнула Маша, — жаль, что не в Москве, сходили бы поглядели.

Сказали мы и зачем, собственно, пришли. Татьяна Алексеевна сильно заинтересовалась возможностью изучить Машин кулон. И то ли она так Маше понравилась, то ли всем своим видом располагала к доверию, но кулон свой ей Маша отдала.

Татьяна Алексеевна пообещала заняться незамедлительно, сказала, что никогда не расстаётся с инструментами и сможет посмотреть прямо сегодня, а завтра уже с нами свяжется.

— Я бы и сейчас взглянула, — сказала она, — да ведь это требует времени, надобно создать антимагический контур, чтобы ничего не повредить и никому не навредить. Амулеты, они ведь разные бывают, особенно если родовые.

За обедом нас усадили за общий стол, то есть обедали мы с графом Шереметевым и его семьёй. И сначала мне кусок в горло не лез, но потом, глядя, как графиня Елена Феофиловна обгрызает куриную ножку, и я тоже себе позволила.

Я вообще ещё почти ребёнок, хотя тётка на меня и зыркнула.

Магия у Шереметевых была мне родственной, они были геосами с интересным направлением — чувствовали все меридианы и параллели. Именно поэтому глава рода много путешествовал, и почти все карты в Империи были созданы их родом.

Пётр Сергеевич внимательно на меня посмотрел и расспросил, как впервые магия проявилась. Здесь мне даже ничего скрывать не пришлось, я как есть рассказала про пристава Алабина, который эту магию и открыл, а про проявление я и не помнила — не рассказывать же ему, как от меня «стреляло», и про несчастную Милку.

— Очень интересно, — несколько раз повторил Пётр Сергеевич, — значит, вот так не было, а потом ледовей приехал в ваш приют — и сразу увидел, что в вас есть магия?

И как только он это сказал, мне тоже интересно стало, как так могло произойти?