Хозяйка каланчи

Глава 25

Вопрос о том, чтобы обратиться к Алабиным за помощью для Алексея, отпал сам собой. Я задумалась, а каковы будут последствия, если вскроется, что у знатного ледовея ещё до его брака была связь с девушкой из рода, с которым связи запрещены?

Тётка мне напрямую не ответила, только в глазах её отразилась старая боль, и я не стала расспрашивать. Мне показалось, некоторые раны не стоить бередить. Захочет — сама потом расскажет.

Из насущного меня больше волновал вопрос с Машей и её магией и, конечно, суд, который инициировали Алабины. К сожалению, тётка про Викентия Балахнина мало что знала, и спросить было не у кого. Пришлось ждать, когда появится Давыдов.

Денис Васильевич появился только спустя неделю. Я уже была на взводе. Каждое утро, глядя на Машу, мне казалось, что она становится бледнее, и она уже ругалась на меня, потому что я каждый раз спрашивала:

— Маша, как ты сегодня?

И Маша неизменно отвечала, что она хорошо и волноваться не о чем.

А сегодня у неё закружилась голова, и я сорвалась. Побежала искать, как можно связаться с главой рода Балахниных. И тут как раз граф Давыдов прибыл и обнаружил меня в библиотеке в крайне напряжённом состоянии.

— Дарья Николаевна, что с вами? — вдруг прозвучал вопрос, и я вздрогнула, не ожидала.

— Денис Васильевич! — обрадованно воскликнула я. — Как хорошо, что вы приехали!

— А что это вы тут делаете? — Давыдов удивлённо посмотрел на стол в библиотеке, на котором были разложены все справочники и альманахи, которые мне удалось отыскать.

— Информацию ищу, — ответила я.

— Для суда? — с сомнением в голосе поинтересовался граф.

«Наверное, тётка ему сказала», — подумала я и ответила:

— Нет, про суд я хотела с вами поговорить, а ищу хоть что-нибудь про род Балахниных.

Граф Давыдов нахмурился:

— А вам зачем, Дарья Николаевна?

Ответила я вопросом на вопрос:

— А вам Анастасия Филипповна про Марию ничего не рассказала?

— А я не виделся ещё с Анастасией Филипповной, — неожиданно ответил граф Давыдов.

— А откуда вы тогда про суд знаете? — удивилась я.

— Мне государь император сообщил, что в канцелярию поступило ходатайство, и даже сопровождающие документы прислали.

И вот на этой фразе мне как-то особенно поплохело. Потому что пока сидела в библиотеке, я думала, почему Алабины так уверенно претендуют на опеку надо мной, хотя, казалось бы, ледовеи и огнедержцы всегда находились на «разных полюсах»?

А вот как граф Давыдов сказал про сопроводительные документы, так мне сразу стало понятно, что у них есть что-то, что даёт им право это делать. Но что?

Признаться, я на какое-то время даже забыла про Балахнина и спросила:

— А что за сопроводительные документы?

Граф Давыдов как-то с жалостью, что ли, на меня взглянул и ответил:

— Договор, вернее, копия договора, заключённого между вашим родом и их. О сотрудничестве. И там есть фраза…

И граф Давыдов задумался, словно пытаясь вспомнить, но вместо этого достал из внутреннего кармана камзола сложенный вчетверо лист бумаги, развернул и зачитал:

«…стороны признают взаимное право подготовки наследников для обеспечения совместной магической службы».

— А договор настоящий? — усомнилась я в честности Алабиных.

Давыдов кивнул и добавил:

— Да никто и не посмел бы в имперскую канцелярию подделку сунуть. Там проверка, и фальшивка сразу бы откатом по роду ударила.

Я молчала.

Граф продолжил:

— Да сам договор в нашей ситуации весьма полезный и заключен был своевременно.

Из объяснений Дениса Васильевича я поняла, что огнедержцы хоть и обладали уникальной магией, но их самих немного было, вот и договорились о сотрудничестве с ледовеями, чтобы те на себя частично взяли тушение пламени, особенно в тех районах, где не надо спасать леса и урожай.

И ледовеям выгодно, потому как за тушение пламени казна деньги платит, и немалые. И уважение ледовеям тоже было нужно, что такую полезную работу выполняют.

— Только вот сейчас Алабины упирают на этот договор, подписанный ещё вашим дедом, Дарья Николаевна, как на доказательство того, что на законных основаниях именно они должны стать опекунами последней из рода Пожарских.

— Ну так и стали бы, — хмуро сказала я, — когда меня в приют отправляли.

Давыдов грустно улыбнулся:

— Магия у вас только недавно появилась, Дарья Николаевна.

— Ага, и сразу всем стала нужна.

— Такова жизнь, магия определяет статус, — мрачно сказал Давыдов, и я подумала, что, наверное, непросто ему далось то, что он сейчас имеет. Наверняка в детстве среди магов аристократов, не обладая магией, тоже настрадался.

Но спрашивать не стала, и так было о чём задуматься.