Хозяйка королевской таверны

Глава 11

Мне показалось, что я только закрыла глаза, как раздался стук снизу. Молотили чем-то твердым в крышку люка.

- Просыпайся, лежебока! – услышала я недовольный голос Милдрет. – Солнце уже почти в зените, а она всё дрыхнет! На рынок пора!

Я невольно застонала... Воспоминания о том, куда я попала, хлынувшие в мою голову как вода из прорванной плотины, были мучительны...

А еще болело всё. Шея, спина, поясница... Подсознательно я спала на спине как японский новобранец, боясь пошевелиться, чтобы дверь подо мной ненароком не перевернулась.

И сейчас это сказалось в полной мере.

Вставала я как сломанная кукла, по частям собирая измученное тело. После вчерашних упражнений с тяжелой дверью вдобавок зверски ныли плечи и руки, отвыкшие от нелегкой работы в деревне.

- Ничего, ничего, - подбадривала я себя, сползая с двери. – Сейчас ты соберешь себя в кучу, и всё сможешь... блин... ох... как бабка старая, реально...

В результате всё получилось, и я наконец встала со своего неудобного ложа.

Солнечные лучи и правда робко пытались перелезть через подоконник, но пока у них это получалось не очень, так как край небесного светила едва-едва появился над крышами соседних домов. Интересно, сколько сейчас? Пять утра? Шесть? Телефон мой остался где-то в Шервудском лесу, а носить наручные часы я давно отвыкла. Видимо, зря, сейчас бы они пригодились... наверно. Если подумать, то зачем нужны часы в мире, где их нет по определению? Разве что в качестве сувенира, поностальгировать о моем родном времени, которое для меня, похоже, утрачено безвозвратно...

Впрочем, у меня немного поднялось настроение, когда я увидела, что в тарелках, заполненных водой, плавают дохлые тараканы и клопы. В моем мире этих тварей, за века соседства с человеком адаптировавшихся к любым способам истребления, по-моему, не брало ничто. А нежные лондонские насекомые, привыкшие, что людям на них пофиг, явно не ждали от меня такой подлости – и самоутопились в изрядном количестве, пытаясь добраться до моего нежного тела.

- Ага, сволочи! – злорадно сказала я. –Вы еще не знаете с кем связались! Ну, погодите, я вам устрою геноцид по всем правилам двадцать первого века!

- Скоро ты там? – донеслось снизу. - Ну и работница у меня! Легче мертвеца поднять из могилы, чем ее разбудить!

- Иду, иду, - отозвалась я – злить Милдрет в ближайшее время совершенно не входило в мои планы.

Когда я спустилась, хозяйка таверны сунула мне вместо завтрака кусок черствой лепешки, вручила объемистый мешок для покупок, и дала команду выдвигаться в путь...

Рынок находился неподалеку от таверны Милдрет и моста через Темзу – мы до него пешком дошли по ощущениям минут за пятнадцать.

Место, отведенное под торговые ряды, было огромным. До него еще было с полкилометра, но уже здесь было слышно многоголосое мычание коров, ржание лошадей и звон металла... которые заглушали человеческие крики.

- Режут там что ли кого? – поинтересовалась я.

Милдрет пожала плечами.

- Торгуются люди. А какой торг без воплей? Или может секут какого-нибудь проходимца у позорного столба.

- Секут? – не поняла я незнакомое слово.

- Плетьми охаживают, - пояснила хозяйка таверны. – Воришку поймают, торговец мясо тухлое попытается продать, или винодел поганое вино всучить. Тут же их рыночная стража скрутит, и к столбу. Кому пять плетей, а кому и десяток всыплют. Хотя ерунда всё это. При короле Генрихе, светлая ему память, ворам да мошенникам пальцы рубили, вот это было дело. А плети что? Спину почесал, да дальше пошел паскудством заниматься. Эх, раньше было лучше.

«Насчет «раньше было лучше» это, похоже, во все времена актуально» - подумала я, но вслух ничего не сказала. Ибо также в любое время справедливы простые истины «язык мой – враг мой» и «молчи – за умного сойдешь».

Рынок встретил нас не только оглушительным шумом, но и концентрированной вонью рыбы, сладковатым запахом крови и потоками грязной жижи, неторопливо стекавшими в Темзу. Торговые ряды не зря поставили рядом с рекой, которая величаво несла вдоль берегов рыбьи внутренности, кровавые пятна, и целые пласты мусора, которые исторгал из себя лондонский рынок.

Возле входа в него рядами сидели нищие, выставлявшие напоказ свои грязные изуродованные конечности, покрытые почерневшими ранами и жуткими язвами. Я, как девушка впечатлительная, тут же отвела взгляд от этих безусловно несчастных людей, которым я никак не могла помочь, ибо их было слишком много. Один из нищих попытался с поклоном поймать подол Милдрет, на что та опытной рукой резко отдернула край одежды и прорычала:

- Пошел вон, пёс! Думаешь, расковырял себе ногу ржавым гвоздем и теперь весь мир тебе должен? Работать не пробовал?

- Помилосердствуйте, добрая госпожа, - заныл нищий. – Клянусь небесами, меня настигла франкская стрела...

- Ага, на задах этого рынка она тебя и настигла, где вы уродуете себя чтобы разжалобить простушек.

Милдрет сплюнула под ноги нищему, и пошла себе дальше, приосанившись, словно боксер, размявшийся на хилом противнике перед серьезным боем. Я, конечно же, последовала за ней.

Милдрет отлично знала куда идти - и я шла за ней хвостиком, попутно разглядывая разложенный на прилавках товар и людей, им торгующих.