Хозяйка Кукольного Дома

Пролог.

— Я не сумасшедшая, — тихо произнесла молодая женщина, — слышите, я не сумасшедшая! — и прикрыла глаза.

По всему было видно, что подняться на ноги сил у неё не было. Лежала она на жиденьком тюфячке в холодной одиночной палате, больше похожей на чулан или карцер. В эту палату здесь помещали буйных пациентов. Выглядела женщина изможденной и даже больной, хотя черты лица были очень привлекательны.

— Все они так говорят, — проговорила главная сестра, Домна Никаноровна, стоявшая за спиной нового главного врача Лечебницы для душевнобольных города N N-ской губернии Василия Михайловича Митрофанова, — ещё ни один душевнобольной в своей болезни не признался!

Василий Михайлович скривился, клише и стандартный подход к пациентам он не любил. Сам предпочитал тщательно разбираться в каждом конкретном случае, ведь случались, к сожалению, и ошибки, и оговоры родных с целью получения контроля над имуществом якобы больного родственника. Ни для кого не было секретом, что неугодных жён до сих пор прятали в монастырях или, что было гораздо выгоднее, объявляли их душевнобольными и оформляли над бедняжками опеку. Помочь этим бедолажкам он не мог, но мог не превращать их пребывание в клинике в ад. И это обстоятельство тешило его врачебное самолюбие.

Для Василия Михайловича сегодняшний день был первым днём службы на новом месте. До этого проходил он практику в одной из ведущих клиник Парижа, потом там же устроился на работу и собирался остаться насовсем. Но батюшка его Михаил Гаврилович занедужил сильно и вызвал сына домой.

Вернулся Василий Михайлович в Россию с грустными мыслями. Не хотелось ему с призванием своим расставаться. Только психиатрия в России-матушке была на таком уровне развития, что навряд ли новаторские идеи молодого доктора нашли бы тут применение. А работать под началом какого-нибудь узколобого, закостеневшего в своём невежестве эскулапа Василию Михайловичу совсем не хотелось.

Но тут внезапно освободилось место главного врача выше обозначенной Лечебницы. И, благодаря хлопотам батюшки, Василий Михайлович быстренько занял эту должность с правом выкупа заведения в рассрочку.

Сейчас проводил он первый обход во вверенном ему учреждении. Оценил состояние палат, познакомился с пациентами, большую часть которых составляли благообразные старушки и старички, не помнящие своего имени и живущие в мире своих фантазий и снов. Были эти пожилые люди веселы, бодры и вполне довольны жизнью и своими маленькими проказами, которыми изводили они здешний медицинский персонал.

Родственники, уставшие нести бремя ответственности за своих впавших в детство папань, мамань, дядюшек и тётушек, за умеренную плату помещали их сюда и забывали об их существовании. А старички тихо доживали свой век в этих стенах при хорошем уходе да постоянном приёме успокоительных и снотворных средств, периодически саботируя правила и отказываясь от навязчивой заботы сестёр милосердия.

Эти старички занимали отдельные комнаты в западном крыле, к ним были приставлены личные сиделки, находящиеся с ними неотлучно. Старички пользовались относительной свободой передвижения. Большей частью они проводили время за неспешными беседами в общей гостиной, а по хорошей погоде прогуливались по красивому парку, который окружал это заведение.

Здесь же жил младший сын одного герцога, страдающей падучей болезнью. Это был очень молодой худосочный бледный юноша. Он и его дядька занимали три удобные комнаты. Приступы беспокоили молодого человека не часто, но очень пугали его батюшку, поэтому тот решил поместить своего отпрыска сюда. Как говорится, с глаз долой из сердца вон. На содержание сына он переводил значительные суммы, но навещать не приезжал.

Некоторые комнаты стояли закрытыми. Сюда раза два-три в год заезжали на отдых и восстановление душевных сил дамы из высшего общества. Иногда их помещали сюда венценосные мужья, уставшие от странных причуд своих дражайших супружниц.

Таким образом, в западном крыле ничего интересного для Василия Михайловича не нашлось. Особого лечения его обитателям не требовалось. И главный врач с некоторой долей разочарования направился в восточное крыло.

Там помещались буйные пациенты. Было их немного. Василий Михайлович ознакомился с историями шестерых мужчин, страдающих разного рода помешательствами. Один из них возомнил себя собакой, передвигался на четвереньках и периодически лаял. А остальные пятеро были подвержены различного вида припадкам. Они то разговаривали сами с собой, то громко хохотали, то кидались на санитаров с кулаками, а большей частью сидели тихо в своих комнатах. Содержались они в строгости, свободы передвижения не имели и большую часть времени проводили взаперти.

Последней пациенткой Лечебницы была эта женщина, тихо лежавшая сейчас у них в ногах. Домна Никаноровна доложила врачу, что привёз женщину её муж в состоянии крайнего буйства и рассказал, что она ни с того, ни с сего накинулась на него, как безумная, смогла расцарапать лицо и даже укусила за щёку.

Предыдущий главный врач сразу определил бредовое помешательство, назначил лечение ртутью и ледяные ванны, а также солевые растворы два раза в день и полную изоляцию.

Пациентка с помещением в Лечебницу была не согласна, требовала отпустить её домой, всем и каждому рассказывала, что поместил её сюда муж с целью ограбить. Говорила, что не нападала на него, а защищалась. Дескать, пытался он её ссильничать. А она дескать не хотела этого допустить. Но где это видано, чтобы богобоязненная жена мужу в супружеском долге отказывала.