Хозяйка Кукольного Дома

Глава 3.

— Ну, что Мария, — сказал доктор после исследования. — Надеюсь, полип у тебя доброкачественный. Мы удалим его и будешь жить себе, как прежде. Но уж больно слизистая вокруг него нехорошо выглядит. Да и сам он не очень такой. Только глазом посмотреть, это одно. Всё равно точно узнаем только после того, как результат анализа придёт.

Видно было, что доктор тщательно подбирает слова, чтобы не дай Бог раньше времени не напугать меня. А я почему-то и не боялась, верила в современную медицину. Ведь столько болезней победили, неужели с каким-то полипом не справятся. Но говорить об этом доктору я не стала. Только покивала в знак согласия. Подождать нужно, значит, подождём. Я сейчас всё равно в отпуске. Вот и займусь своим здоровьем. Раз оно сбой решило дать.

Тёть Майя почему-то старательно прятала от меня глаза, она долго и нудно рассказывала мне, как нужно лечить мой гастрит, про который, кстати, эндоскопист даже не обмолвился. Но я ж не доктор, может чего не уяснила, про полип запомнила, а про гастрит нет. А если ещё гастрит нужно полечить, так я ж не против. Лишь бы желудок не болел.

— Эти таблетки будешь пить три раза в день за пятнадцать минут до еды, — учила меня тётя Майя, — а эти по одной вечером. Купи сегодня же и начинай пить. И диету обязательно соблюдай. Вот тут она на листочке подробно расписана.

— А эти таблетки от боли помогут? — поинтересовалась я.

— Ну, — замялась врач, — должны немного притупить, они воспаление снимают. Воспаление притухнет и боль уйдёт.

— Может от боли ещё что-нибудь назначите? — попросила я. — А то у меня всего один день болит живот, а кажется, будто вечность уже прошла.

— Ну, при боли пей ещё во эти таблеточки. — Тётя Майя дописала на бумажке ещё одно название и протянула бумажку мне. Выглядела она при этом какой-то расстроенной.

У меня появилось чувство, что она мне что-то не договаривает. Но в лоб спросить я постеснялась. Взяла назначения, поблагодарила и направилась к двери.

— Завтра утром приходи снова голодная, анализы сдадим и на узи отведу, — проговорила мне на прощанье тётя Майя.

— Хорошо. До завтра, — ответила я.

Сдам анализы, если нужно, давно не сдавала. Хоть знать буду, что у меня там да как. И, не подозревая, как часто мне теперь придётся сдавать всякие анализы, я направилась домой.

Мама вечером тоже почему-то прятала от меня глаза. Лицо её было слегка припухшее, мне показалось, что она сегодня много плакала. Изредка я ловила на себе её несчастный взгляд. Да что такое происходит в конце концов! Даже Толик, отчим, сегодня был каким-то странно тихим, обычно он постоянно прикалывался надо мной. А сегодня так жалостливо:

— Машенька, съешь вот конфетку, дочка. Я знаю, ты такие любишь.

— Мам, вы чего сегодня какие-то не такие оба, — не выдержала я. — Случилось чего?

— Да, нет, что ты! Всё в порядке, дочь! — Было мне ответом.

О том, что у меня не всё в порядке, сказала мне врач узи, сказала в лоб без этих плясок с бубнами. Теперь понятно, почему вчера мама и отчим вели себя так странно. Они уже знали мой предположительный диагноз от тёти Майи. Узи лишь дополнило общую картинку.

Метастазы в печени, лимфоузлы и, кажется ещё что-то в поджелудочной железе, я не очень хорошо запомнила, потому что была немножко обескуражена. Хоть вчера мне и намекнули, что у меня в желудке может быть что-то нехорошее, но мне казалось, что всё обойдется, ведь пока результата биопсии нет, точно сказать нельзя. Нет. Оказывается, можно.

С того дня для меня жизнь слилась в сплошную череду разных обследований.

Кровь, моча, снова кровь, узи органов малого таза, кт всего организма, даже мрт на всякий случай и колоноскопия в довесок. Слава Богу, больше ничего интересного у меня не нашли, а тут и результаты биопсии подоспели.

Добрый Павел Михайлович, отводя взгляд, объяснил мне, что в желудке у меня самая настоящая очень злокачественная опухоль. Но это я уже и так знала.

Ну, что же опухоль, значит, будем лечится. С такими мыслями я направилась к онкологу.

— К сожалению, такое образование, как у Вас нельзя вот так сразу взять и прооперировать, — Сказала мне холёная врач, к которой меня отправила мама. — Сначала мы проведём Вам несколько курсов химиотерапии в качестве подготовки к операции, а потом радикально удалим опухоль, часть поджелудочной железы и левую долю печени.

Я, если честно, из всей этой заумной речи поняла только одно: легко мне не будет.

Первый курс химиотерапии я выдержала более-менее стойко. Конечно, меня шатало от слабости, постоянно накатывала тошнота, аппетита не было совсем, но рази исцеления потерпеть можно.

После второго курса у меня посыпались волосы. Мама купила мне паричок, но мне в нём было очень неудобно и жарко, и я голову обвязывала платком, чтобы не смущать родных. Иринка, глядя на меня, рыдала в голос. Связывались мы с ней теперь только по видеосвязи, потому что я жила у мамы, здесь же получала лечение. Так было удобнее. Приехать ухаживать за мной в Питер мама бы не смогла.

Медленно, но верно придвигался день моей предполагаемой операции. Я ждала этого и страшилась. Из некогда цветущей красотки я превратилась в лысый скелет, меня мучали дикие боли в животе, кроме того, стали портиться зубы. И мне никто не говорил, чем должно всё закончиться, никто не делал никаких прогнозов. Все только вздыхали, жалостливо качали головами и делали свою работу. А я мечтала, чтобы всё это поскорее закончилось. Ведь не зря же я терплю такие муки.