Хозяйка Кукольного Дома

Глава 5.

В нос ударил резкий запах нашатыря, я дернулась и с трудом приоткрыла глаза.

Надо мной склонились два незнакомых лица: мужское и женское.

Выглядели незнакомцы очень странно, будто сошли с картинки учебника по истории России 18-19 века. Точнее время определить бы я не смогла, потому что история не являлась моим любимым предметом в школе.

Мужчина предположительно лет сорока был наряжен в длинный двубортный приталенный пиджак. Правда, я не была уверена, что этот предмет гардероба назывался именно так. На шее у него красовался аккуратно повязанный платок. Волнистые волосы были зачесаны назад. Аккуратная бородка и короткие усики смотрелись на его строгом лице очень гармонично. В руке он держал флакончик, от которого несло нашатырём.

Женщина выглядела лет на шестьдесят, не меньше. Она была наряжена в серое платье с воротничком стоечкой, поверх платья был повязан посеревший от времени застиранный передник. На её голове была сооружена многоуровневая причёска. На лице её застыло тревожное выражение.

— Слава Богу, Мария Тимофеевна, Вы очнулись! — произнесла женщина. — А я так испужалась за Вас, когда Вы давеча на крылечке упасть удумали.

Это с каких это пор я стала Тимофеевной. Насколько я помню, моего отца Кириллом зовут. Я уже открыла рот чтобы возразить. Но меня опередили.

— У твоей хозяйки, Пелагея, был обычный обморок. С молодыми замужними женщинами такое часто бывает. Я же говорил тебе! А ты тут суету навела! — строго произнёс мужчина и обратился ко мне. — Как Вы себя чувствуете, сударыня?

Хозяйка? Сударыня? Боже, куда я попала? Я в изумлении посмотрела по сторонам: обстановка, как в музее. Я лежала на кровати с балдахином, около окна, прикрытого длинными тяжёлыми портьерами стоял секретер, рядом старинные кресла, резной столик, комод с причудливыми узорами.

Вихрь мыслей буквально взорвал мою голову. В голове роилась куча вопросов, на которые я не находила ответа. Моё молчание затягивалось. А от явно меня ждали ответа. Не придумав ничего путного, я пролепетала:

— Спасибо, наверное, уже лучше.

— Что ж Вы так себя не бережёте, Мария Тимофеевна? Нянюшку вон свою напугали!

Они оба уверенно называли меня Тимофеевной, но я то – не Тимофеевна. Я – Кирилловна. Они я явно меня с кем-то путают. Возможно, настоящей Марии Тимофеевне сейчас нужна помощь, а они тут со мной нянчаются.

Я решительно приподнялась и уже хотела развеять их заблуждение, но тут мой взгляд упал на мои руки. Вернее не мои руки. Приподняла их и повертела перед глазами. Ладони с длинными тонкими пальцами принадлежали не мне. Эти руки тоже были худенькими, через бледную кожу просвечивали мелкие сосуды, но не было синяков от болючих систем, да и сама форма их отличалась. А самое главное, я только что поняла, что у меня на голове были волосы, целая копна волос! Откуда? Откуда они взялись? Я ж лысая совсем была!

Сон. Точно. Это сон. Или глюк от того пойла, которым меня ведьма Марфа опоила. Лежу я сейчас где-то в дремучем лесу на травке без сознания, и мерещится мне там всякое. Я тихонько сама себя ущипнула. Может проснусь. Боль ощутила, но глюк не исчез.

А мужчина тем временем продолжал что-то говорить. Я прислушалась. Неудобно как-то. Ко мне обращаются со всем уважением, а я в облаках витаю.

— Говорят, вы кушать плохо изволите, голубушка! — строгим голосом произнёс мужчина.

Конечно, плохо кушаю. После химии мне вообще кусок в горло не лез, только что-то съем, сразу рвёт. Но сейчас я не чувствовала не той тошноты, ни той противной слабости, что стали моими постоянными спутниками последние несколько недель. Я с удивлением обнаружила, что даже была бы не против сейчас немного перекусить.

Но сказать всего этого я не могла. Как питалась неизвестная мне Мария Тимофеевна, я не знала. Куда она делась и почему сейчас я тут вместо неё, — тоже. Поэтому я решила молчать и наблюдать. В конце концов, может очнусь скоро, и это представление закончится.

— Ох, господин доктор, уж сколько раз я говорила Марии Тимефеевне, что нужно питаться как подобает. А она чаю откушает на завтрак, бульон на обед, а про ужин и вовсе забыть может! — сдала свою хозяйку с потрохами Пелагея. Кажется, так назвал этот мужчина стоявшую рядом с ним женщину. Сам он, значит, доктором является. И Пелагея его ко мне позвала, то есть к хозяйке своей, Марии Тимофеевне, когда та сознание потеряла из-за недоедания. Бедняжка, вроде обстановка тут не бедная. Чего же она так плохо питается? Очень увлекательный сон, однако!

— Да весь день в заботах крутится, как белка в колесе, — продолжала жаловаться Пелагея. — О себе ни минуточки не думает. То в монастырь на моленье, то в приют, то к белошвейкам.

— Отдыхать Вам нужно обязательно, Мария Тимофеевна! Отдыхать и кушать! — Доктор строго посмотрел на меня. — Приписываю Вам пока постельный режим и капели от нервов. Я принёс их с собой специально, как чувствовал, что именно их Вам и назначу.

Доктор повернулся к Пелагее.

— Проследите, чтобы Мария Тимофеевна их принимала строго три раза в день по десять капель с рюмочкой ликёра.

Какой интересный метод лечения. Так и спиться недолго. Интересно, а во сне белочку словить можно? Я с сомнением посмотрела на доктора, потом перевела взгляд на Пелагею. Интересно, её ничего не смущает в этих назначениях. Нет, похоже не смущает, потому что женщина внимательно выслушала эти странные рекомендации и ответила: