Хозяйка Кукольного Дома

Глава 6.

— Мария Тимофеевна, ну как можно себя? Совсем себя не бережёте! — сменила тактику Пелагея, увидев, что её сердитый тон на меня не подействовал. — Зачем же Вы голыми ножками по холодному полу ходить изволите. Застудитесь ведь, опять кашель вернётся. Только только выздоровели! Давайте-ка в постельку с Вами вернёмся, лапушка.

Пелагея взяла меня под локоток одной рукой, а другой приобняла за талию и потянула в сторону кровати. Я решила не сопротивляться пока. Заболеть в моём сне у меня не было никакого желания. Пол то действительно был холодным и по ногам откуда-то тянуло. Да и вообще в комнате было не жарко.

— Ох, и напужали же Вы нас поутру, Мария Тимофеевна! Ох, и напужали! — ворчала Пелагея, помогая мне поудобнее устроиться на постели. — Я на кухне была, когда Прошка прибежал, и орёт как оголтелый: “Барыня! Тама барыня на крыльце! Барыня!” Я ему, паразиту, подзатыльник отвесила и спрашиваю: “Чего орёшь, полоротый? Говори яснее!” А он меня тянет, значица, с кухни-то и всё своё орёт: “Барыня! Тама на крыльце!” Выбегаем мы на крыльцо-то с ним, а там Вы лежите без чувств, вся бледненькая. И кучер наш Васька около Вас приплясывает да приговаривает: “Барыня, ну что же Вы? Барыня, да как же это Вы?” Уж я на него, дурака, как заору: “Ты, полоумный, чего вертишься тут? Не видишь разве, хозяйке нашей плохо. Подними уже её да в дом неси!” А Прошку за доктором послала. Вы уж такая бледненькая уж были, прямо как неживая, когда мы Вас в кровать укладывали. А всё меня не слушаете, кушать отказываетесь! Ну теперь-то я Вас кормить буду, не отвертитесь! Слыхали, чего вам доктор прописал?

Я слушала её ворчание и невольно улыбалась. Прямо как моя бабушка. Даже интонации те же. Я устроилась удобно в подушках и решила, что сон мой все-таки не плох, учитывая, что здесь я относительно здоровая. Недельку в постели поваляюсь, так и быть. И ликёр с капельками попью, и покушаю с удовольствием. Всё лучше, чем в больнице под капельницей лежать. Жаль, только мамы и Иринки тут нет.

— Вы, Мария Тимофеевна, лежите, а я Вам сейчас покушать принесу!

Покушать сейчас было бы совсем неплохо. Я вдруг ощутила такое чувство голода, что аж в животе заурчало. Уже ради этого можно было бы остаться в этом сне насовсем. А может это не сон, а какая-то моя прошлая жизнь сейчас передо мной разворачивается? Теорию реинкарнации то никто так и не опроверг. Ну, и уж больно правдоподобно тут всё выглядит, чтобы быть простым сном. Или это параллельная реальность, а я в неё попала, когда отравы напилась?

Пока я размышляла над тем, как мне воспринимать окружающую действительность, вернулась ко мне Пелагея. А с неё комнату наполнили такие вкусные запахи, что я чуть слюной не захлебнулась. Женщина тем временем обернула меня полотенцем и поставила на кровать специальный такой столик-поднос совсем не маленьких размеров. Чего только на этом столике не было: и куриная ножка, и рассыпчатая греча, сдобренная маслицем, и булочки, и квашенная капуста, и кусочек пирога с брусникой, и моченые яблоки, и какой-то паштет. У меня глаза разбежались. И это всё мне одной? Да, я лопну!

— Вот, собрала маленько для моей голубки, — проговорила Пелагея, — кушайте, Мария Тимофеевна! А я Вам капелек пока накапаю.

И она повернулась к тумбочке и достала из фартука маленькую бутылочку.

А я принялась за еду. Господи, как же всё вкусно!

Пелагея как-то странно на меня посмотрела, но ничего не сказала.

И я решила, что потом об этом подумаю. Сейчас мои мысли занимала лишь еда. Я уже и забыла, что значит есть и не бояться, что тебя может вырвать. Блаженство! Я не заметила, как смела всю кашу с курочкой, закусила её квашенной капусткой и булочкой, на которую намазала нежнейшего паштета, на вкус напоминающего печёночный, и с довольным видом откинулась на подушки.

— Всё, больше не могу!

— А пирожок как же? Пирожок-то Ваш любимый! — воскликнула Пелагея. — Я же Вам и чай заварила травяной, как Вы любите!

Ну, просто праздник живота какой-то! Как же приятно ощущать себя здоровой и сытой! Я с сожалением посмотрела на пирог. Он честно говоря, в меня уже не влазил. Но так хотелось ещё и его скушать. Я отломила себе кусочек и откусила. Нежнейшее тесто, ягодки приятно кислят. Чистый кайф.

— Что-что Вы сказали, Мария Тимофеевна? — услышала я встревоженный голос Пелагеи. Она снова смотрела на меня настороженно.

Видимо, последние слова я произнесла вслух.

— Очень вкусно, — ответила я ей с улыбкой, — спасибо тебе, Пелагея!

Женщина заулыбалась мне в ответ и поставила на поднос рюмочку с ликёром и каплями.

— Давайте доедайте, — проговорила она, — и лекарство примем. А потом отдыхать, как доктор велел.

Я вроде бы и не устала, но после такого сытного приёма пищи меня клонило ко сну, поэтому я послушно выпила капли и тут же вырубилась. Последней мыслью было сожаление, что очнусь я, скорее всего, в лесу под деревцем. И снова придётся вернуться в больницу в надежде, что новый курс химии мне поможет, а там, глядишь, и к операции допустят.

Но проснулась я в той же комнате на той же кровати. Было уже темно. На тумбочке и на секретере стояли зажжённые свечи. В кресле рядом дремала Пелагея, на коленях у неё лежало вязание. Интересно, а это нормально: спать в собственном сне? Ни разу о таком не слышала. Спина от долгого лежания у меня затекла, и я с удовольствием потянулась.