Хозяйка Кукольного Дома

Глава 10.

На следующий день я с трудом разлепила глаза. Из объятий сна меня выдернул какой-то резкий громкий стук.

В комнате было светло. Солнце уже во всю светило, пробиваясь через плотные портьеры. Интересно, сколько сейчас времени. Наверное, что-то около полудня. Надеюсь, в этом доме есть часы, чтобы я могла точно знать время. Иначе, как дела планировать. Задумала ведь я немало. И в первую очередь – узнать про развод. Ну не могу я оставаться замужем за чужим совершенно незнакомым мне человеком, который, как оказалось, и мужем-то Машиным был только на бумаге зафиксирован. Ну, или на небесах, так, наверное, правильнее будет назвать венчаный брак.

Да. Да. Машин муж после свадьбы к ней ни разу не прикоснулся. Женился-то Николя Петрович Барсуков, как оказалось, только ради моего, то есть Машиного, приданного, а наследник у него уже имелся. До брака с Марией господин Барсуков уже был женат, но его жена умерла родами, успев, однако, произвести на свет мальчика.

Сейчас Александр, так звали сына моего мужа, обучался в столичной гимназии, оплата которой, понятное дело, стала Машиной обязанностью, как и оплата счетов свекровки Агриппины Никитичны и самого Николя Петровича.

А с недавних пор на Машу пытаются повесить обеспечение семейства овдовевшей мужниной сестры, нарожавшей аж восьмерых детей, старшей из которых была как раз та самая тринадцатилетняя Катенька, на чьи именины мне предлагалось купить дорогущую куклу.

Только фиг ей, а не эта кукла. Раз я бедна до такой степени, что белошвейкой подрабатывать приходится, то и не фиг деньгами разбрасываться. Конечно, оставлять ребенка совсем без подарка я не планировала. Хочет куклу, получит. Али я не кукольник?! Такую ей куклу смастерю, все обзавидуются. А там, может и заказы появятся, всё ж копеечка не лишняя. Вот только разузнаю, что у нас тут из подручного материала имеется.

Но сначала нужно как-то выбраться из кровати. Тем более мерзкий стук не прекращался. Вставать, честно говоря, совсем не хотелось. Постель у Маши была очень удобная, с мягкими подушками и тёплым одеяльцем. Да, и выспавшейся я себя не чувствовала. Я же дневники разбирала до глубокой ночи, спать легла, когда уже светать начало. И то не всё прочитала.

Хотя полезного в Машиных дневниках, по большому счету, маловато. В основном вздохи, охи, да мечтания о любви неземной. Ну, и обиды девичьи. Надеялась ведь, что муж любить её станет, и заживут они душа в душу, Сашеньку будут воспитывать и своих деток рожать. Да, не сбылось.

Уж как боялась Маша первой брачной ночи, как боялась. Придумывала себе всякого, но того, что случилось, даже представить себе не могла. Зашёл законный супруг к ней в спаленку лишь для того, чтобы сообщить, что, как женщина, она ему не нужна, дескать, для любовных утех у него опытная дамочка имеется, а Машино дело, достойно выполнять роль жены такого замечательного человека и вовремя подписывать все счета, которые он ей принесет. Сказал так, и вышел, больше его Машенька дома и не видела, изредка лишь письма с указаниями да векселями получала.

Пренебрежение мужа Маша переживала тяжело, мечты свои оплакивала, к обязанностям новым привыкала. Только вот не готовили её к тому, что деньги она на пропитание сама себе зарабатывать будет.

Хоть и воспитывал дядька её в строгости, но ни в чём не ущемлял. Денег не жалел для неё. В свет вывел, как положено. И одета она была по последней моде. Только с замужеством прогадал, отдал первому, кто посватался. Сказал тогда, что вариант очень неплохой для Машеньки. И из семьи хорошей, и не старый ещё, и из себя сам не урод. Ну, а что сын уже имеется, так и чего? Не помешает же Маше сын родного мужа? А там и общие дети пойдут. Так что, Машенька, соглашаться надо. А то, вдруг больше никто не посватается, уж лучше синица в руках, как говориться.

Ну, и Барсуков во время ухаживания себя показал молодцом: и цветочки присылал с конфетками, и на прогулки приглашал, за ручку осторожно возьмет, пальчики девичьи поцелует, а сам томно смотрит Машеньке в глаза, у той аж сердечко заходится от волнения. Такая счастливая она тогда была.

Целая тетрадка исписана дифирамбами этому подлецу. Ах, Николя такой замечательный! Ах, он такой романтичный, сорвал мне ромашку с клумбы! Ах, он такой сильный, перенёс меня через ручей! Ах, он мне в альбоме стихи написал и подписался: «Ваш на веки». Конечно, взрослый мужик прекрасно знал, как запудрить мозги молоденькой девчонке.

И вот что интересно, четвертый год уже пошёл, как Маша замуж вышла. За это время заметно оскудел банковский счет, оставленный Маше в наследство любящим папенькой, деревни перестали приносить прежний доход, а муженёк и палец о палец не ударил, чтобы как-то улучшить положение семьи. Напротив, он даже со службы уволился, хотя Машин дядька убеждал его, не делать такого опрометчивого шага да повышение сулил пробить. Об этом, кстати, Маше дядька рассказал, советовал на мужа повлиять. А как на него повлиять, ежели он дома не появляется. Только Маша постеснялась об этом рассказать своему родственнику. Очень ей страшно было, что осудит её общество, если узнает, что муж с ней не живет. Стыд-то какой. От хорошей жены мужья в первую брачную ночь не уходят. Вот Маша и старалась быть хорошей. Все счета старательно оплачивала. Первое время даже на письма старательно отвечала, домой звала, о детях совместных мечтала. Но однажды, примерно через полгода после свадьбы, письма Машины стали возвращать с пометкой «адресат выбыл из адреса».

И интересное дело, всё это время вкладывалась финансами в семью только Маша. У меня сам собой возник вопрос, на который я ответа не нашла. Барсуков – нищий? Или он жадный? И своим добром делиться не желал, зато имуществом жены хотел пользоваться, ну и пользовался от души? Этакий альфонс, блин. Вот ещё бы посмотреть, что по этому поводу есть в местных законах.