Хозяйка кузницы или Красавец и страшилище

Пролог

— Госпожа Серафина, я пришла, чтобы уложить вам волосы — слышится из-за двери услужливый голосок служанки.

— Не нужно. Все равно на мою прическу никто не обратит внимания.

— Но ваша мать приказала мне…

— А я приказываю тебе оставить меня в покое!

Я расчесала волосы и собрала их на макушке в пучок. Посмотрела на себя в зеркало, вздохнула и отвернулась.

Зачем все эти прически, локоны и банты?! Все равно никто не увидит ничего, кроме этого лица!

Я со злостью отбросила гребень и зачем-то снова уставилась в зеркало…

Моя кожа пылала вечным румянцем, а воспаленные щеки и нос выделялись алыми пятнами на фоне бледного лба. Казалось, будто кто-то неумело раскрасил мое лицо как балаганную куклу — слишком ярко, слишком нелепо.

Я уже привыкла к тому, что добрые люди шептались за моей спиной и бросали на меня жалостливые взгляды. В то время как злые языки утверждали, что я похожа на клоуна из бродячего цирка.

Со временем их шутки становились все злее и злее и, в конце концов, я стала для всех Страшилищем…

Мой взгляд опустился ниже, и на душе стало легче. Ведь такой фигурой как у меня можно было гордиться.

Тонкая талия, изящные плечи, плавные линии бедер. Если бы только можно было носить маску. Или прятать лицо под вуалью… Смешно. Будто это что-то изменит!

— Сейра Серафина, жених скоро приедет… — робко напоминает мне из-за двери служанка. — Ваша мать уже беспокоится.

— Иду! — резко отвечаю я, беру ненавистный мне веер и прижимаю его к лицу…

Я медленно спускаюсь по лестнице, чувствуя, как каждый шаг отдается в висках оглушающим стуком. Прижимаю веер к лицу, словно он щит, за которым можно спрятать свой позор. Но разве он мне поможет? Так или иначе все всё увидят. И отвернутся. Как всегда.

Гостиная была залита мягким светом свечей, но мне казалось, что в ней слишком ярко. Будто эти канделябры здесь только для того, чтобы осветить мое уродство.

Мать сидела в кресле, ее пальцы судорожно сжимали веер, а глаза метались между мной и гостем…

Это и есть мой очередной жених?!

За столом с важным видом сидел крепкий с виду старик с жирными седыми прядями, которые ниспадали ему на плечи. Его желтые, явно прокуренные зубы обнажились в самой неприятной улыбке, какую только можно было себе представить. А взгляд… он полз по мне, как слизняк, задерживаясь на груди, на талии, на бедрах…

— О-о, вот и невеста! — просипел он, и голос его напомнил мне скрип несмазанных колес. — Ну-ка, покажитесь, голубка…

Я почувствовала, как все внутри у меня сжимается в напряженный комок.

Мать нервно кашлянула:

— Серафина, опусти веер. Доверься нашему гостю.

Мои пальцы дрожали. Но что мне оставалось делать? Но впервые я была рада своему обезображенному лицу. И горячо надеялась сейчас на то, что этот жених сбежит также, как и остальные, едва увидев мое «прекрасное личико».

Я медленно опустила веер.

Старик ахнул. Но не от ужаса, как другие, а с каким-то… восхищением.

— Ах, какие прелестные щечки! — воскликнул он, и его рука, покрытая коричневыми пятнами, потянулась ко мне. — Прямо как у спелого яблочка!

Я невольно от него отшатнулась. Он что, восхищается мной?! Нет, это что-то другое…

В его глазах не было ни жалости, ни отвращения — только похоть.

— Она невинна и очень благочестива… — выкладывает моя мать свой единственный козырь.

Я сильнее сжимаю зубы.

— Да уж, не красавица, но… с такой-то фигурой можно простить личико, — думает вслух старик так, будто её не слышит. Он словно рассуждает сейчас о покупке кобылы!

Моя мать замирает, будто не зная, радоваться ей или сгорать от стыда.

— Сейр Дарвик весьма… благосклонен к тебе, Серафина, — наконец произносит она, но её голос почему дрожит.

Я смотрю на этого старикашку, на то, как он жадно шарит по мне взглядом и облизывает губы… Меня начинает тошнить.

Неужели мне придется выйти за него замуж?! Но в королевстве Сильваран по-другому нельзя: или замужество, или монастырь. Третьего не дано…