Хозяйка кузницы или Красавец и страшилище

Глава 3

— И что ты разулыбался? Вообще-то, положение у вас, Ваше Высочество с подбитым глазом, хуже некуда… Ты все еще хочешь знать, кто я? — издеваюсь над ним я, чтобы хоть как-то вернуть контроль над ситуацией. Потому что его улыбка для меня пострашнее любых бранных слов!

Если бы он мне нахамил или в насмешку назвал бы меня «красоткой» или «милашкой», как делали при встрече со мной многие юноши, я бы тогда точно знала, что делать. А сейчас…

Принц кивает мне в знак согласия и снова улыбается так, что меня бросает и в жар и в холод… Он будто смеется над моими попытками его уколоть! Хотя любой другой нормальный принц на его месте был бы чертовски высокомерным и недоступным. Особенно, для таких как я.

— Мне просто любопытно, — тихо произносит он. — Мне нравится наблюдать за такими людьми, как ты.

— За какими такими? Кто я по-твоему?!

— Человек, который не боится быть самим собой. При королевском дворе это очень редкое явление. Поэтому я сейчас вами восхищаюсь, смелая незнакомка…

Слово за слово, и я сама не заметила как, но с меня будто бы спала броня, которую я носила с первой минуты своего появления в Аргентвинде. После чего из меня хлынула правда, которую я ото всех скрывала.

Я рассказала ему и о своем престарелом женишке, от которого меня до сих пор тошнило, и о своем проклятии, настигшем меня в день моего шестнадцатилетия.

Правда, о том, что я иномирянка, я все же умолчала: каким бы принц не был благородным, это не та тайна, с которой можно поделиться.

— …Не утруждайся, принц, можешь называть меня на «ты». Как-то глупо выкать человеку, о котором уже столько знаешь, — небрежно роняю я, чувствуя на душе небывалое облегчение.

Все-таки иногда полезно поплакаться кому-нибудь в жилетку, потому что невыносимо носить все в себе.

— А ты тогда не называй меня принцем, договорились? В подложных документах, которые я купил у одного прохвоста, значилось имя Эллар… Я заставил себя поверить в то, что я и есть Эллар Дрейн.

— Договорились, — охотно соглашаюсь я, с удивлением понимая, что стесняюсь его уже намного меньше, чем в начале нашего знакомства. И все потому, что принц будто бы не видел моих недостатков, даже когда смотрел мне в лицо.

— Серафина, хочешь сказать, что ты заснула красавицей, а проснулась страшили… то есть с таким вот лицом? — смущенно добавляет принц.

Меня вмиг накрыла волна обиды. Да такая, что в глазах сразу же защипало, и мне вновь захотелось спрятать от него свое лицо. И это несмотря на то, что я давно уже нарастила в себе такую броню, которую не могла прошибить самое изощренное обзывательство. Ведь за все это время я столько о себе наслушалась! А тут, на тебе, дала слабину…

— Да, представь себе, в ночь своего шестнадцатилетия я заснула с хорошеньким личиком, а проснулась, как ты уже сказал, страшилищем!

— Серафина, я не хотел тебя обидеть! Поверь, мне! — произносит красавчик и смотрит на меня таким наивным, незамутненным взглядом, что я невольно меняю гнев на милость.

Как ни крути, а красота — это страшная сила, а в сочетании с благородством и трогательной наивностью она превращается в мощное оружие. Интересно, этот смазливый дурачок хотя бы догадывается, какое впечатление он производит на женщин?

— Ладно, забыли… — недовольно бормочу я, вспоминая разговор с матерью. Даже несмотря на то, что в тот момент меня еще не было в этом мире. И все потому, что спустя лунарный месяц после моего перерождения, все воспоминания настоящей Серафины Рэйвенхарт вдруг стали моими.

Так что я все прекрасно помнила. Разве такое забудешь?! Еще не успел застыть воск в канделябрах после торжества по случаю моего шестнадцатилетия, а я уже билась в истерике. Ведь я уже тогда догадывалась, что это как-то связано с темными чарами, и что это у меня навсегда.

В то время как местные лекари лишь разводили руками. И только одна Люцилла Рэйвенхарт, моя мать, знала, что произошло с её несчастной дочерью. Знала и молчала… до поры до времени.

— Но причем здесь ты?! Как можно наложить проклятие на невинного ребенка, который даже не появился еще на свет?!

— Можно, когда твой отец легкомысленный дурак! Ведь мой папаша даже не потрудился узнать, кого соблазняет! — Я смотрю на принца с горькой усмешкой. — Он встретил её в каком-то придорожном трактире…

Принц молчит, но его глаза расширяются от любопытства. Видно, как в его голове складываются кусочки пазла…

Я вздыхаю, обхватив себя за плечи будто от внезапного холода.

— Мама рассказывала, что много лет назад отец ездил по делам в Аргорею, а оттуда он приехал сам не свой, — начинаю я свой рассказ. — Меня тогда еще не было, поэтому маме не терпелось обрадовать отца… А когда она рассказала ему о том, что у них наконец-то появится ребенок, он совсем не обрадовался. Мало того, он даже испугался!

Я прикрыла ладонью глаза.

Для меня это было слишком тяжело. Я будто снова переживала тот страшный день, когда поняла, что мне суждено всю жизнь проходить с таким лицом.

Но даже тогда я была уверена в том, что мать от меня что-то скрывает. Поэтому после очередного неутешительного вердикта докторов, я не выдержала и набросилась на мать с обвинениями.

— Вы же все знали, не так ли?! Вы сразу все поняли, едва увидели меня с обезображенным лицом! — в запале кричала я тогда на мать.