Хозяйка кузницы или Красавец и страшилище

Глава 14

Наша старая карета, подарок моей матери на свадьбу, скрипела и подпрыгивала на каждой кочке. Внутри царила гробовая тишина, но для меня она была громче любого крика.

Кассиан сидел напротив, отвернувшись к окну. Но я знала — он не замечал ни мелькающих за стеклом деревенских домов, ни изумительных пейзажей с сочной зеленью уходящего лета. Он видел там лишь крах своих надежд...

Он не проронил еще ни слова. Принц замолчал сразу же после того, как произнес священную клятву в Храме Вечного Обета.

Я тоже молчала. А что я могла ему сказать? «Прости»? Или «потерпи»? Да он и так терпел, стиснув зубы до хруста!

Когда за прудом показалась почерневшая от времени крыша нашего загородного дома, мое сердце сжалось… Заброшенное родовое гнездо Рэйвенхартов, некогда процветающее и радующее глаз своей ухоженностью и красотой. А теперь это забытое Богом и людьми место станет для меня тюрьмой, одиночной камерой. Хотя, нет. Нас же там будет двое, теперь этот дом — и его тюрьма тоже.

— Мы приехали, — зачем-то произнесла я, и мой голос прозвучал хрипло после долгого молчания.

И зачем, спрашивается, я пытаюсь его разговорить?! Это же так унизительно! К тому же, он здесь не впервые. Наверняка в мое отсутствие он обследовал это поместье вдоль и поперек. Ведь дом управляющего, в котором я его приютила, стоял неподалеку отсюда.

Кассиан лишь бросил на меня короткий, уничтожающий взгляд и откинулся на спинку сиденья, демонстративно закрыв глаза…

С невыносимым скрипом карета остановилась у парадной лестницы. Я вышла первой, чувствуя, как от волнения и нервного перенапряжения подкашиваются ноги. Кассиан сошел за мной следом. Он даже не предложил мне руку! Он просто ждал, пока я освобожу ему путь, глядя куда-то поверх моей головы.

Входные двери дома нам открыл наш старый слуга Гаррет, присланный матерью присмотреть за «молодыми». Взгляд старика скользнул по мне, потом по лицу принца, и в его глазах промелькнуло откровенное сочувствие.

— Добро пожаловать в свой новый дом, сейра Серафина и сейр э-э-э… Эллар, — с трудом вспомнив имя моего мужа, проскрипел он и склонился перед нами в глубоком поклоне.

Я раздраженно поджала губы.

В новом доме?! Какое неподходящее слово для этой старой, едва пригодной для жилья усадьбы!

Мои тревожные мысли лишь подтвердил царящий здесь воздух, тут пахло сыростью, пылью и забвением. А с высоких потолков, словно траурная вуаль, свисала многолетняя паутина.

И тут из гостиной выпорхнула Люцилла Рэйвенхарт, в том же шикарном платье, которое было наряднее моего свадебного. И только одному Богу известно, как она умудрилась оказаться здесь раньше нас.

Она мгновенно оценила обстановку: каменное лицо Кассиана, мою грусть и ту неприязнь, которая нас с ним разделяла. Поэтому она не стала притворяться, и после её появления не последовало ни счастливой улыбки, ни притворной радости. Наоборот, губы Люциллы Рэйвенхарт сжались в тонкую полоску. Она подошла ко мне и взяла за подбородок — жест, знакомый мне с детства, который не предвещал ничего хорошего.

— Ну вот, — прошептала она так тихо, что услышать это могла только я. — Дело сделано, ты спасла наш род от позора. Впервые ты справилась без моей помощи.

Она отступила от меня на шаг, и её взгляд скользнул по Кассиану, который стоял у двери с таким видом, будто и не собирался проходить в дом…

И вдруг моя мать без тени сомнения в своей правоте, с деловой практичностью громко у меня спросила:

— Сколько мы должны этому сейру, который согласился взять тебя замуж? Назови сумму. Я позабочусь, чтобы его услуга была оплачена сполна.

Я аж вздрогнула, её слова вонзились мне в сердце острее любого кинжала. Отчего воздух вырвался из моих легких, а мир поплыл у меня перед глазами…

Моя мать и мысли не допускала, что кто-то по доброй воле согласился взять меня в жены. Даже из жалости! Для неё это только сделка. Только долг за уродство дочери, который нужно погасить.

Странно, но боль от её слов была для меня страшнее, чем злость в глазах моего мужа. Ведь его ненависть я хотя бы заслужила. Её же слепая жестокость была совершенно непроизвольной, поэтому ранила глубже и сильнее.

Я посмотрела на мать, на её красивое бесстрастное лицо и с трудом из себя выдавила:

— Ничего. Мы ничего ему не должны. Цена уже уплачена.

Конечно, я не стала уточнять, что шантажировала его. И что его честь и свободу нельзя оценить никакими деньгами. Вместо этого я просто прошла в дом, ощущая спиной прожигающий взгляд Кассиана. Моя мать, понятное дело, последовала за нами, но она так и не поняла, как можно получить такую услугу даром?!

— Война только началась, но первый удар тебе нанес не я, а твоя мать, — раздался за моей спиной тихий голос принца, когда мы с ним наконец-то остались наедине.

Я быстро обернулась и… увидела в его темно-серых глазах не злорадство, а сочувствие. Но, несмотря на это, мне стало от этого только хуже. Ведь его жалость для меня была во сто крат тяжелее, чем его ненависть. Да ничего унизительнее и придумать себе нельзя!

И это было только начало… Не успела я переварить одно унижение, как за ним последовало и другое.