Хозяйка лавандовой долины

Глава 5

Утром Эбби принесла иглу и моток ниток. Следующие два дня мы по очереди зашивали золотые монеты в подол платьев и подкладку плаща. Нянюшка приговаривала:

— Ежели что, на тряпье-то никто особо не позарится! Так и сбережем!

Шкатулку Эбби обернула куском мягкой ткани:

— Чтобы не бряцало!

Затем убрала ее на дно сундука, завалив сверху зимней одеждой. Туда же отправились все мои вещи из комода, полотенца, постельное белье, несколько кусочков мыла (одно начатое, душистое, и два посерее, больше похожие на хозяйственное).

Появился в комнате и сундук поменьше — там нянюшка держала свои вещи. Можно сказать, два последних дня мы провели на чемоданах.

Утро третьего дня я провела у окна в ожидании, когда мои дражайшие родственницы отбудут из дома. Ожидание затягивалось, я уж было подумала, что они передумали и все сорвется.

Но вот к крыльцу подъехала хозяйская повозка, и вскоре в нее уселись мачеха и младшая сестрица. С замиранием сердца я следила, как повозка скрывается за поворотом, все еще боясь, что они решат вернуться.

Время шло, а папеньки все не было. Не выдержав, я послала Эбби на разведку. Она вскоре вернулась, рассказав, что хозяин отправляет кухарку на рынок, а с ней и двух горничных, в доме из прислуги никого не осталось.

Когда дверь в мою комнату отворилась и на пороге появился отец, я уже вся извелась от нетерпения.

— Иди за мной! — коротко велел он мне, размашисто шагая по коридору.

Я едва поспевала за его широким шагом. Мы спустились в полуподвальное помещение. В отличие от обычного подвала здесь было сухо, пахло полынью и еще какими-то травами.

В руках у отца звякнула связка ключей, он отворил одну из дверей.

— Заходи. Можешь сложить в эти сундуки все, что тебе придется по нраву.

У дверей действительно стояло два сундука чуть поменьше того, что был у меня в комнате. Вдоль всего помещения тянулись полки, на которых рядами лежали тюки с тканью. Чего тут только не было, у меня аж глаза разбежались!

— Поторопись, у нас мало времени, я пока соберу остальное. — Оставив меня одну, отец вышел.

Снова послышался звон ключей — он явно отпирал дверь соседнего помещения. Опомнившись, я пошла вдоль рядов, раздумывая, что может пригодиться мне в далеком горном крае.

Богатые шелка отмела сразу, мне бы что попрактичнее, но, немного подумав, все же сунула на дно одного из сундуков отрез голубого шелка, добавив к нему тюк бархата в тон. Несколько тюков клетчатой шерсти, светлый лен. Еще тюк бархата цвета кофе с молоком. Два тюка черной ткани — не стоит забывать, что я вдова. Вспомнив про Эбби, добавила тюк светло-серой тонкой шерсти, ей тоже не помешает обновить одежку.

Второй сундук я набила тканями попроще — пойдут на полотенца и постельное белье.

Вернулся отец, глянул на полки, потом на сундуки, хмыкнул, снова ушел, а вернувшись, кинул поверх уложенных вещей два мотка лент, несколько кусков кружева, добавив по мотку светлых и темных ниток. После чего закрыл каждый из сундуков на ключ и вручил оба ключа мне.

— Храни и в руки никому не давай. А теперь одевайся теплее и жди меня, повозка подъедет к черному ходу.

Я напомнила, что в комнате тоже стоит сундук, нам с Эбби вдвоем его не поднять. Отец только кивнул, подгоняя меня.

— Поспеши, Элена, скоро кухарка воротится!

Вернувшись в комнату, я увидела полностью разоренную постель. Эбби не только постельное белье, на котором я спала, убрала в сундук, но и матрас с подушками свернула в плотные тюки и сложила у двери и теперь с чисто хозяйским интересом посматривала на старенькие гардины.

— Нет, Эбби, нет! На это нет времени!

Отец пришел минут через пятнадцать, окинул взглядом опустевшую комнату, но промолчал. Позади него стоял крепкий пожилой мужчина.

— Фред поедет с вами, он когда-то служил твоей матери, теперь послужит тебе!

— Леди Элена! — поклонился слуга.

Я кивнула в ответ, радуясь, что отец прислушался к моей просьбе и выделил нам в дорогу хоть одного мужчину. Путешествовать в одиночку дамам было опасно в любые времена.

Мужчины легко подхватили сундук, Эбби, закинув на плечо тюк с подушками, поспешила следом. Через несколько минут отец и Фред вернулись, забрали остатки вещей. Взяв в руки последний узелок, я заторопилась за ними. На пороге обернулась, понимая, что никогда больше сюда не вернусь, закрыла дверь, словно оставляя за ней все, что было раньше.

У черного входа стоял большой серый экипаж. Он сильно смахивал на обычный коробок на колесах. В него уже загрузили все наши вещи, Эбби тоже сидела внутри, выглядывая в приоткрытую дверь.

— Это наемный дилижанс, дорогу до твоего дома я оплатил, в остальном тебе придется обходиться самой. Будь осторожна, на большом тракте полно жуликов и проходимцев, никому не доверяй. Фред за тобой присмотрит, но ты и сама не плошай!

Отец шагнул вперед, неловко обхватил меня за плечи, обнимая. Потом, словно опомнившись, вытащил из-за пазухи бархатный футляр, в котором я узнала подарок безвременно усопшего супруга, и несколько свернутых в трубочку бумаг.

— Тут твое брачное свидетельство и документы на землю. Как доберешься до Лафкарда, зарегистрируй свои права в мэрии. Там же тебе должны выдать причитающиеся на прожитие средства.

— Спасибо, — поблагодарила я его, понимая, что, когда вскроется, какое приданое дал за мной отец, Ингрид устроит ему веселенькую жизнь. Надеюсь, это случится нескоро и она успеет поостыть.

Закутавшийся в теплый плащ Фред уже сидел рядом с возницей. Кони фыркали, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.

— Пора! — Отец подтолкнул меня к дилижансу, помог забраться на подножку. — Да поможет тебе Пресветлая!

Дверь закрылась, экипаж дернулся, мерно зацокали копыта лошадей. Я прильнула к небольшому окошку, провожая взглядом старый сад и одинокую, чуть сгорбленную мужскую фигуру.

Повернув на проселочную дорогу, мы поехали быстрее и вскоре влились в поток других экипажей, повозок и телег, выехав на большой тракт.