Хозяйка лавки и кошачий принц

Глава 6. Вкус нового дня

Возвращаясь с рынка, Элиза чувствовала усталость, но в сердце у неё было радостное ожидание. Корзина, полная свежих овощей и трав, приятно тянула руки, а рядом важно шагал кот, словно настоящий сопровождающий.

В лавке она сразу разложила покупки. Ярко-красные помидоры, золотистые луковицы, охапка базилика, связка лавровых листьев и маленький мешочек сушёных ягод. Всё это вдохновляло её на что-то новое.

— Сегодня попробуем… — пробормотала девушка, задумчиво перебирая продукты. — Да, тушёную курицу с медом, орехами и можжевеловыми ягодами.

Она достала чугунный котёлок, зажгла печь, и вскоре кухня наполнилась ароматами: сладкими и терпкими, тёплыми и пряными.

Кот, устроившийся на подоконнике, следил за каждым её движением. Его хвост ритмично подрагивал, когда Элиза бросала горсть специй в котёл. Временами он выглядел почти как строгий наставник, проверяющий её работу.

— Не волнуйся, — улыбнулась она, — получится вкусно.

Когда курица зашипела в масле, а орехи начали издавать тонкий горьковато-сладкий аромат, Элиза поймала себя на мысли: каждое блюдо словно жило своей жизнью. Стоило добавить каплю меда — и воздух стал мягче, теплее. Бросила ягоды — и в комнате будто прошёл лёгкий ветерок, свежий, как лесной утренник.

Элиза остановилась, прислушиваясь. Или это просто игра воображения?

Кот прищурил глаза и тихо «мрр» произнёс, словно подтверждая её догадку: в её еде действительно есть нечто большее.

К вечеру лавка снова наполнилась людьми. Они пробовали новое блюдо и поражались необычному вкусу. Господин Доран сказал, что чувствует в нём силу леса. Миссис Лиан призналась, что впервые за долгое время смогла поесть без тяжести на сердце.

Элиза смущённо улыбалась, но внутри ощущала: всё не случайно. Может быть, её готовка действительно несла в себе каплю магии?

А в углу лавки кот сидел, поджав лапы, и смотрел на всё это с видом существа, которому давно всё известно.

***

Я всегда считал кожаных примитивными существами. Они не умеют слышать землю, не знают истинной силы, не чувствуют дыхания леса. Но, похоже, эта кожаная оказалась… с изъяном. Странным изъяном.

Она готовила. Для неё это было ритуалом, почти как заклинание. Она резала овощи с осторожностью жреца, бросала травы, словно совершала жертвоприношение, и мешала еду так, будто перемешивала само время.

Я наблюдал за ней, лениво перебирая лапами на подоконнике. Сначала — обычный запах курицы и лука. Но когда она добавила мёд, воздух потеплел. Когда бросила можжевеловые ягоды — по комнате прошёл лёгкий холодок, словно дыхание леса.

Кожаная нахмурилась, будто и сама почувствовала перемену.

Она этого не знала. Она просто кормила людей. И вот результат: толстый пекарь ел и сиял, будто снова юноша. Соседка с вечно тяжёлым сердцем вдруг улыбалась, впервые за долгое время.

Я видел, как кожаная краснела от похвал, и слышал её смущённый смех. Глупая. Она не понимает, что делает.

Я мог бы ей сказать. Мог бы открыть тайну: её еда пробуждает магию. Но зачем? Пусть остаётся в неведении. Так даже интереснее наблюдать.

Я — принц, я знаю цену силе. Но в этот миг мне пришлось признать: в её маленькой лавке таится нечто большее, чем просто запахи хлеба и супа.

И я, против собственной воли, начал ждать завтрашнего дня. Чтобы снова увидеть, как кожаная колдует на кончике ложки.

***

Элиза сидела за столом, задумчиво постукивая пером по листку рецептов. Кот, пушистый и важный, разлёгся на подоконнике и смотрел на неё сверху вниз — как истинный монарх.

— Ну, мой дорогой, пора придумать тебе имя, — сказала она, улыбаясь.

Кот вытянулся, прищурил золотые глаза, будто ожидал услышать нечто достойное его статуса.

Элиза перепробовала вслух несколько вариантов:
— Барсик? Нет… Пончик? Хм… Зефирка?..

С каждым словом кот всё больше хмурился. Шерсть на хвосте встала дыбом, и он отвернулся, демонстративно подставив ей спину.

— Ну ладно, ладно, — рассмеялась Элиза. — Раз уж ты такой гордый, может, тебя стоит звать… Господин Пух?

Кот замер. Его уши дёрнулись. Голова медленно повернулась в её сторону, и взгляд был таким возмущённым, что Элиза едва не упала со стула от смеха.

В его глазах ясно читалось: «Что за дерзость! Я — Астарис, владыка девяти обличий, а не какой-то Господин Пух!»

Но, как ни странно, он не ушёл. Не зашипел. Только громко фыркнул, спрыгнул на пол и улёгся у её ног, демонстративно отворачиваясь.

Элиза склонилась, осторожно потрепала его по пушистой голове.
— Значит, договорились, Господин Пух.

Кот сделал вид, что не слышит. Но внутри себя он сдался. И имя, столь нелепое и недостойное, всё же прилипло к нему крепче любого заклинания.