Хозяйка "Ледяного приюта". Растоплю твоё сердце, дракон

Глава 1

Планы на вечер в очередной раз накрылись медным тазом. Уже третий раз за эту неделю.

Цокот каблуков Елены Дмитриевны затих в коридоре, оставив после себя лишь эхо и запах её слишком сладких духов. Я перевела взгляд с одинокого резюме на столе на свежую стопку бумаг — целую гору, которую она водрузила передо мной в половине девятого вечера.

— Овца, — процедила я сквозь зубы, заталкивая злость так глубоко, что она застряла где-то под рёбрами.

Почему я не дракониха? Представила, как выдыхаю пламя, как стеклянные перегородки офиса плавятся, а я улетаю в тёплую пещеру, где никто не требует «ещё чуть-чуть поработать».

— Я точно с ума сойду, — пробормотала я и отправила дурные мысли вслед за злостью.

Сама виновата. Кто просил изображать идеальную помощницу, всегда готовую подставить плечо? Теперь молчи и терпи — кризис, вакансий почти нет, а те, что есть, платят как за полставки.

Кофе в чашке давно остыл до состояния ледяной жижи с тонкой плёнкой на поверхности. Я взяла свой телефон.

«Дэн, прости. Сегодня опять не получится. Стерва Дмитриевна завалила резюме. Завтра точно освобожусь, обещаю».

Проще было позвонить, но Дэн ненавидел неожиданные звонки — говорил, что они «выбивают из ритма».

— Если из-за тебя, Елена Дмитриевна, моя личная жизнь развалится, я тебя прокляну, — пообещала я пустому кабинету.

Проклятия, правда, пока прилетали только в мою сторону. Шестьдесят резюме обзвонено. Ещё полтора десятка ждут.

«Завтра я занят», — высветилось сообщение почти мгновенно.

Я перезвонила на личный. Гудки. Гудки. Гудки.

— Да, — наконец ответил он голосом, в котором раздражение уже не пряталось.

— Ты обиделся?

— Нет, просто занят. Завтра встреча с друзьями.

— Ты не предупреждал.

— А что…

— Дай сюда, — раздался женский голос, знакомый до боли. — Дэн, хватит! Ты обещал, что пошлёшь её. Хватит жалеть.

— Ань… — голос Дэна стал тоньше, натянутым, как струна перед разрывом.

Меня будто окатили ледяной водой из Невы посреди декабря. Вечная мерзлота поселилась где-то под ключицами.

— Так, Алиса, — продолжила Аня с той самой интонацией, которой обычно отчитывала меня за «неправильных» парней. — Денис завтра занят. И послезавтра. В принципе занят. — Пауза, специально выдержанная. — Навсегда.

— Аня? Ты… Как ты могла?! — голос мой дрогнул.

— Вот так и могла. Надо было ценить хорошего парня. Ты дура.

Ледяной булыжник ударил прямо в солнечное сплетение. Хотела вспыхнуть, испепелить всё вокруг — а вместо этого просто стало больно и пусто.

— Ань, хватит, — шорох, возня в трубке. — Алиса, — Дэн заговорил уже безжалостно. — Извини. Надо было сказать раньше. Я устал. У тебя время на всё, кроме нас.

— Да. Надо было сказать раньше, — выдавила я и прервала звонок.

Ком в горле стал размером с кулак. Резюме на столе издевательски белели.

Меня променяли на Аньку. На ту самую Аньку, с которой мы с седьмого класса делили секреты, сигареты за школой и первые слёзы из-за мальчишек.

— Стерва, — прошипела я, рывком распахивая шкаф и срывая пуховик.

Всё. Хватит. Уволюсь к чёртовой матери.

На улице декабрьский Питер встретил колючим ветром и мелким, почти горизонтальным дождём. Щёки горели, под ногами хлюпала чёрная жижа. Гирлянды над Невским мигали равнодушно, будто им тоже всё равно.

Может, бросить всё? Сдать квартиру и уехать туда, где солнце не скрывается за серыми тучами месяцами? Где можно начать с чистого листа и найти людей, которые не вонзят нож в спину?

Слёзы смешивались с дождём — и хорошо, никто не заметит.

В узком переулке, почти скрытом от фонарей, светилась знакомая вывеска. «Старые чудеса». Каждый раз думала зайти — и откладывала.

Сегодня я толкнула дверь.

Колокольчики над входом зазвенели нежной рождественской мелодией — той, от которой в детстве щемило сердце от предвкушения чуда.

Внутри пахло старыми книгами, пчелиным воском и чуть заметной ванилью. Свет был тёплым, приглушённым, словно от свечей, хотя лампы висели вполне современные.

За прилавком стоял старик с длинной белой бородой и глазами, в которых отражались десятилетия. Круглые очки чуть сползли на кончик носа.

— Добрый вечер, юная леди, — улыбнулся он так, будто ждал именно меня. — Ищешь, чем исцелить душу?

Я фыркнула, скрестив руки.

— Просто люблю вещи с историей. Есть что-нибудь красивое и недорогое?

Он прищурился, улыбка стала хитрой, почти озорной.

— Для тебя — есть кое-что особенное.

Прошаркал к дальней стене. Там, в полумраке, стояло небольшое зеркало в тёмной резной раме. Морозные узоры вились по дереву, словно живые, а стекло покрывала серебристая патина — старинная, благородная.