Хозяйка лесной усадьбы, или Отвергнутая жена дракона

20

Охваченная искристым голубым свечением, я ощутила чувство полёта. А потом плюхнулась в сугроб посреди зимнего леса, залитого лунным светом. Снег засыпался за ворот, и я принялась его выгребать. Пушистик рядом рьяно лаял, недовольный тем, что искупался в сугробе. Наш спаситель Том поднялся на ноги первым и протянул мне руку, помогая встать.

— Так ты маг, Том? — удивлённо проговорила я.

— Портальщик. Поэтому меня и использовали бандиты, заставляли проникать через запертые двери в богатые дома и выносить деньги. Я бы не хотел, чтобы кто-то знал о моём даре, злые люди всё время меня используют…

— Понимаю тебя. Обещаю, что сохраню твой дар в тайне, как и ты мой, договорились?

— Договорились!

— Но, скажи, где мы очутились?

— Я не знаю, — Том осмотрелся по сторонам и пожал плечами. — Вообще раньше дальше десяти шагов перемещаться не получалось, тем более переносить кого-то с собой! Но, видимо, сработал испуг. Я не знаю, где мы, но главное, что не в реке!

— Да, это точно!

Пушистик погавкал, подтверждая мои слова.

Однако я потеряла все вещи: украшения, деньги, вообще всё, что взяла с собой! И сама чуть не погибла! Судьба испытывает меня на прочность, но я не сдамся. Не сдамся, я сказала! Я не какая-нибудь слабая нюня. Я выживу, разбогатею и всем ещё покажу!

Отряхнувшись от снега, мы огляделись. В лунном свете лес сиял, и было светло, почти как днём. Но ни одного следа жилищ, ни огонька, не было видно.

— Глядите, там вроде указатель! — воскликнул Том и побежал вперёд по сугробам.

Я пошла за ним, пыхтя и проваливаясь по колено в рыхлый снег. Туфельки всё время слетали с ног и злили меня. Отогревшиеся было в тепле ноги, снова быстро промокли и закоченели. А ещё на мне не было шапочки — осталась на сиденье в карете.

Ночь. Лес. Холод. И ни одного огонька на горизонте. Боевой настрой быстро испарился. Я уже готова была расплакаться от бессилия, потому что спасения ждать неоткуда, но вдруг мы вышли на накатанную дорогу. И надпись на указателе воодушевила:

— “Лесная усадьба — сто ярдов” и стрелочка прямо.

Мы с Томом обрадованно переглянулись. Любая крыша сейчас будет для нас спасением. Под стрелочкой был ещё один указатель: три мили направо — город “Вилленбург”, а сто миль налево — столица.

— Вот и ответ, где мы находимся, Том! — проговорила я. — Ты закинул нас на сотню миль от столицы. Внушительная дистанция для юного портальщика!

— Спасибо, леди! Это так неожиданно!

— Пошли скорее к усадьбе, думаю, в усадьбе мы сможем согреться. Оказаться в тепле сейчас самое главное.

Мы пересекли накатанную снежную дорогу, на которой стоял указатель, и двинулись по сугробам в сторону усадьбы. Тропа, если и была, теперь оказалась занесена снегом и совершенно не различима. Мы двигались по снегу по направлению указателя, проваливаясь в сугробы. Похоже, здесь уже давно никто не ходил. Пушистик прыгал рядом очень недовольный и всё время ворчал. Видимо, не привык к подобным прогулкам, прокурор, конечно, выгуливал его по чистому парку с подстриженным газоном и асфальтированными дорожками.

За густыми елями наконец открылась усадьба. За деревянным забором стоял большой двухэтажный бревенчатый дом со скатной крышей. Том с Пушистиком отгребли снег, и я отворила калитку. Послышался странный неестественный треск, я бы даже сказала, магический. Мы огляделись, но ничего не увидели и двинулись к дому.

Мы поднялись на широкое крыльцо дома из массивных брёвен. Всё вокруг заснеженное, искрящееся в лунном свете, и совершенно ни одного следа вокруг.

С наружной стороны двери оказалась широкая перекладина. Очевидно внутри никого не было, раз дверь заперта снаружи, но я на всякий случай несколько раз постучалась и позвала хозяев.

Как и ожидалось, никто не ответил, тогда я сняла перекладину с навесов, и мы вошли внутрь. Лампа нашлась сразу у порога, а также огниво и масло. Я осветила помещение и, увидев большой кирпичный камин, первым делом, бросилась к нему. Том помог мне развести огонь, благо поленьев рядом было сложено достаточно.

Скоро стало теплеть. Я осмотрелась в просторной комнате: вся мебель была массивная, деревянная, пол устилали медвежьи шкуры. Усадьба, по всей видимости, принадлежала охотнику.

В соседней комнате располагалась просторная кухня с длинным деревянным столом человек на тридцать. На полках стояла всяческая посуда, а в шкафах нашлись кое-какие запасы: я обнаружила мешочек муки, ржаные сухари, разные приправы и банку малинового варенья. А на верхних полках стояла коробочка с травяным чаем, приятный аромат которого можно было уловить даже в промёрзшем воздухе. В животе заурчало и я, недолго думая, решила приготовить поесть.

От камина, расположенного в большой комнате, отходила чугунная плита прямо в кухню. Она была такая жаркая, что на ней вполне можно было готовить.

Я набрала снега в казаночек и поставила на плиту. Когда снег растаял, я замесила тесто на лепёшки. Будут постные, ну и что же, с вареньем пойдут очень даже хорошо на голодный то желудок!

Готовить я не то чтобы умела, но учёба обязывала уметь всё, что положено было уметь женщине. В институте благородных девиц нас готовили к разным жизненным перипетиям, и каждая девица, даже если владела бытовой магией, обязана была уметь приготовить обед своими собственными ручками. Что уж говорить про тех, кто такой магией не обладал — мы уж без всякого жульничества и стряпали, и бельё стирали. А потом садились рассчитывать экономические уравнения по уплате налогов. Выпускница благородного института должна уметь всё: от шитья пелёнок младенцам до руководства герцогством в отсутствие мужа, если тот ушёл на войну. А я была отличницей. Старанием восполняла, так сказать, ущербность в магии.

Леди Элеонора всю жизнь заставляла чувствовать себя ущербной, хотя я такой не была! Р-р-р! Да, она хотела как лучше, оставить мне нормальную человеческую жизнь… Может быть, когда-нибудь я смогу её простить. Но не сегодня!