Хозяйка лукоморья - 2

Глава 1

Дорога в плавни петляла между зарослями камыша, унося Анну, Ратибора, Бермяту и Малушку прочь от городских стен. День клонился к закату. Они ехали уже несколько часов, изнывая под палящим солнцем, но никто не жаловался. Все знали: временное убежище должно быть как можно дальше от города — там, где воевода их не достанет.

Конечно, оставалась угроза от половцев. Но сейчас кочевники пугали меньше, чем месть воеводы. Половцы — воины степи, люди открытого пространства и быстрых коней. В вязкие, коварные болота, где телега то и дело норовила уйти в колею по самую ось, они не полезут. Плавни были естественной крепостью, не прощающей ошибок чужакам, но для Ратибора, знавшего здесь каждую протоку, они давно стали домом.

Анна поправила платок, вытирая пот со лба. Впереди замаячили первые густые заросли рогоза выше человеческого роста.

— Ещё немного, — Ратибор обернулся, его глаза из-под кустистых бровей смотрели внимательно и спокойно. — У Старого Ерика встанем. Там и вода пресная есть, и камыш стеной — с берега не разглядят, даже если в упор смотреть будут.

— Солнце пало, — задумчиво добавил Бермята, глядя на багровый край диска, тонущий в лимане. — Поди ж, вернулся воевода в Тмутаракань…

— Вернулся, — коротко кивнул Ратибор. Он не оборачивался, но его голос звучал по-особенному тяжело. — Сейчас рычит, поди. Ищет, на ком зло сорвать.

— А нас нет, — Малушка тихо хихикнула. — Вот бы посмотреть! А то вдруг не заметил нашу крепость?

— Заметил, — Ратибор усмехнулся. — А если и не заметил, то есть кому показать, пальцем ткнуть, чтоб мимо не прошёл… Завтра наши приедут, расскажут, как оно было.

Анна кивнула, глядя на мужа. «Наши»… А она ведь сразу заметила, что нищих возле харама мало стало...

— Наши всё приметят, — подтвердил Бермята. — Воевода ведь как думает? Что сила — это только меч и стража. А то, что его каждый калека на торгу взглядом лютым провожает и каждое слово в кулак ловит — про то он забыл.

— Наши теперь не только нищие, — рассмеялась Малушка. — Наших теперь половина Тмутаракани. Вот воевода удивится, когда ему каждое утро Словом Веи тыкать начнут.

Все засмеялись…

Анна улыбнулась. Она прислонилась к плечу Ратибора. Телега мерно поскрипывала, и в этом звуке слышалось эхо событий последних трёх дней. Они прошли по тонкому краю, но план, рождённый в ту отчаянную, пахнущую липким страхом неминуемой смерти ночь накануне судилища, уже работал. Анна закрыла глаза и мгновенно перенеслась в мазанку.

***

— А если я скажу воеводе, что знаю, как сделать стены крепче? — тихо произнесла Анна.

Бермята невесело хмыкнул, а Ратибор покачал головой:

— Он тебе не поверит, Вея.

— А если мы ему покажем? — нахмурилась она. — Нужно-то всего пару дней, чтобы всё приготовить…

— У нас нет пары дней, — отрезал Ратибор. — Завтра утром после заутрени всё решится…

— Показать — дело доброе, — Бермята поскрёб затылок, — да только прав Порей, воевода ждать не станет. А вот если… — он на миг задумался, глядя в тёмный угол мазанки.

Ратибор и Анна молчали, ожидая того, что придумал Бермята. Анна пыталась догадаться, но мысли в голове порхали, словно напуганные птицы, исчезая и появляясь без всякой системы.

— Вея, тебе точно хватит двух дней, чтобы показать воеводе крепкие стены?

Анна кивнула. Её идея была какой-то глупой и детской, но она почему-то была уверена, что всё получится.

— Тогда рассказывай, что задумала. Если мысли дельные, я знаю, как задержать воеводу на эти пару дней.

Анна заговорила. Сначала робко, почти шёпотом, но с каждым словом её голос становился всё твёрже:

— Вы знаете, мы плитку из цемянки в дымном погребе за один день высушиваем так, что звенеть начинает. Только на самом деле плитка там не сохнет, она напитывается особым дымом… И если построить маленькую крепость и окурить её этим дымом, то через два дня она будет такая же крепкая, как наша плитка.

Бермята, сидевший на перевёрнутой корчаге, усмехнулся, не поднимая головы. Он чертил остриём ножа полосы на земляном полу.

— Чтоб воевода твою крепость малую увидел, надо её под носом у него построить. Вон на площади, — нож замер. — А кто ж позволит дымить в самом сердце города за просто так? Стража враз костёр раскидает.

— А мы не просто так будем, — задумчиво произнёс Ратибор. Он сидел напротив Анны, положив тяжёлые ладони на колени. — Скажем, мол, смерти избежали. Праздник решили устроить. Обетный пир.

— Чтоб праздник устроить, надо людей собрать. А кто ж придёт-то к тебе на площадь? — Бермята покачал головой, глядя на пляшущее пламя лучины. — Утром торг, во время торга нас поганой метлой с крепостью нашей погонят. Вечером все, поди, по домам сидят, кашу едят.

Анна подалась вперёд, так что её лицо оказалось в самом центре круга света.

— Люди придут, — она упрямо вскинула подбородок, глядя мужу прямо в глаза. — На дым, может, и не пойдут, а на запах — прибегут. Порей, мы ведь барана купить можем? И уксус крепкий?

— Можем, — Ратибор нахмурился, вглядываясь в её лихорадочно блестящие зрачки. — Да только мясо сейчас в каждой мазанке жарят.

— Так — не жарят! — Анна ещё ниже склонилась над лучиной, голос упал до заговорщицкого шёпота. — Бермята, ты завтра же купишь у греков пряностей — зиры, аниса, мускатного ореха. Мы замаринуем мясо в уксусе и травах. Запах будет такой, что весь посад к нашему костру потянется. А пока они будут есть наш шашлык, стены крепости будут пить дым и каменеть.

Бермята хмыкнул, в его глазах наконец загорелся живой интерес:

— Хитро… Мясо — людям, дым — камню, а нам — время. Но воевода не дурак. Уговаривать тебя продать секрет он не станет. Запрет в поруб и заставит про дым рассказать. А то и не только про дым.

— Я ничего ему не скажу… — Анна упрямо сжала губы, хотя голос её дрогнул.

— Скажешь… Все скажешь, — Бермята посмотрел на неё тяжело, по-стариковски, и в этом взгляде было сочувствие пополам с горьким опытом. — И что знаешь, и что не знаешь — тоже. Дыба, лебедушка, она посильнее всякого твоего Слова будет. Воевода тебя в порошок сотрёт, едва поймёт, что ты тайну знаешь, которая стены крепит.