Хозяйка лукоморья

Глава 17

Анне не терпелось как можно скорее опробовать свою мельницу. Но сначала надо было сходить на торг: последнюю рыбину они съели ещё позапрошлым вечером, и вчера пришлось есть пустую просяную кашу. Без рыбы, вяленого мяса или хотя бы пареной репы рацион становился скудным, а силы — не бесконечны.

Она снова скатала шары из мыла — на этот раз аккуратнее, чем прежде. Завернула каждый в широкие листья лопуха, перевязала ивовым лыком. Черепки, оставшиеся после приготовления цемянки, перестали быть отходами — теперь это был ценный ресурс, который Анна не хотела терять даже для упаковки.

Лыко оказалось жёстким и засохшим, но Анна не стала ждать милости от природы. Бросила нарезанные ленты ивовой коры в котелок с кипятком. Спустя четверть часа лыко, ещё недавно прямое и неподатливое, обмякло, став послушным, как шёлковая лента. Теперь оно пахло горькой ивовой сладостью и было готово стянуть мыльные шары в надёжные узелки.

Сложив мыло в корзинку, Анна направилась привычным маршрутом на торг. Раньше площадь встречала её привычным гомоном и безразличием, но сегодня всё было иначе.

Стоило ей ступить на торг, как волна шёпотов побежала впереди, словно рябь по воде перед грозой. Люди не просто смотрели — они высматривали. Искали глазами ту огромную тень, что шла за ней в прошлый раз, а не найдя — со страхом переводили взгляд на неё саму. Анна чувствовала это и ей было не по себе. Она не понимала, чего теперь ждать.

Толпа колыхалась, перетекала от лавки к лавке, звенела медью, пахла дымом, рыбой и кожей. Анна пробиралась сквозь гущу людей, стараясь не терять из виду ряды с провизией. Но прежде чем купить еду, ей нужно было решить другую задачу — найти обувь.

Она до сих пор ходила в своих кедах из будущего — старательно вымазанных грязью, чтобы скрыть «иноземное» происхождение. И очень боялась, что кто-нибудь заметит.

Анна направилась к рядам, где торговали кожевенники. Она знала, что не найдёт там привычной обуви, но не была готова к тому, что выбор окажется настолько скудным. Она и раньше замечала: местные в большинстве ходят босиком. Лишь воины — вроде Ратибора или Твердяты — носили высокие кожаные сапоги, перетянутые ремнями.

У кожевенников цены кусались: высокие сапоги, как у Ратибора, — две ногаты; мягкие женские из красного сафьяна, без украшений — пять ногат; а черевички, сшитые из нескольких кусков кожи, — полторы две ногаты. Таких денег у Анны не было.

Выходило, что единственная доступная ей обувь — поршни: куски сыромятной кожи, которые нужно затягивать на ноги завязками. Их можно было купить за несколько резанок — или за два шарика мыла.

Вот подошвы у такой обувки вовсе не было. Ходить босиком Анна уже пробовала — и ей не понравилось: ступни слишком нежные, и каждый шаг причинял жуткую боль.

А еще поршни требовали постоянной заботы: их надо было смазывать жиром и дёгтем, иначе кожа ссыхалась и трескалась. Кирилл много рассказывал о прошлом, и хотя Анна не всегда его слушала, знания изредка всплывали в ее голове. Как сейчас.

Она медленно шла по рынку, присматриваясь к товарам, к людям, к их ногам... Вдруг найдется обувь, которая ей подойдет и не будет слишком дорогой? Но пока видела только грязные босые ступни с заскорузлыми пятками и черной каймой под обломанными ногтями. И от этого желание приобрести нормальную обувь становилось еще нестерпимее. Она так увлеклась, что перестала смотреть по сторонам.

Внезапно кто-то сильно толкнул её. Анна подняла взгляд. Это была старая гречанка, сгорбленная, с тёмными, глубоко посаженными глазами и узловатыми пальцами, унизанными медными кольцами.

— Чего встала? — хрипло бросила она, не оборачиваясь. — Не видишь, люди идут?

Анна едва удержала корзинку, чуть не выронив мыло. Она чуть замешкалась, потому что вгляд ее зацепился за ноги старухи. На гречанке были сандалии: толстый кусок кожи (толщиной в половину мизинца) с кожаной завязкой. Идея казалась чуть лучше поршней — по крайней мере, сандалии держали форму, не сползали, не натирали. Но они всё равно не спасали ступни от острых камешков и неровностей дороги. Какой бы толстой ни была кожа, она оставалась слишком тонкой.

И тут её осенило.

«А если сделать подошву из дерева? На манер сабо…»

Идея показалась ей простой и вместе с тем — многообещающей. Главное — найти того, кто сможет вырезать подошву по размеру её ног. Наверняка на торгу есть мастера по дереву…

Анна вспомнила: совсем недавно она проходила мимо рядов, где пахло древесной стружкой. Там продавали ложки, ковши, деревянные чаши. Если мастера умеют выточить такие изделия, значит, справятся и с подошвой.

Она развернулась и направилась туда, уже представляя, как будет примерять первые деревянные сабо, как ступать по пыльным улицам твёрдо и уверенно, не боясь камешков и колючек. В голове уже складывался образ: гладкая деревянная подошва, с выемками для ступней, и кожаные ремешки, надёжно фиксирующие стопу.

И такая обувь ей точно по карману.