Хозяйка лукоморья

Глава 29

Вдвоём работа шла гораздо быстрее, и дела, наконец то, сдвинулись с мёртвой точки. Через пару дней новые плитки цемянки сохли под раскидистой шелковицей — ровные, красноватые, с едва заметными прожилками керамической крошки. Готовое мыло было скатано в плотные шары и заботливо завёрнуто в широкие листья лопуха для продажи и обмена.

Анна присела на корточки у края свежевырытой ямы за дверью мазанки — чуть в стороне, там, где никто не ходит. Провела ладонью по стенкам. Земля здесь была плотной, суглинистой — веками спрессованная почва под полом дома отлично держала форму. На дне, на глубине полуметра, уже чувствовался первый, робкий холод, поднимавшийся из недр. Она невольно улыбнулась: ещё немного, и у них будет настоящий холодильник, где рыба в глиняном коконе и кувшины с молоком не будут превращаться в отраву за полдня.

Плитку Анна решила положить на ту же цемянку. Только для крепости добавить в раствор ещё один секретный ингредиент: белок. Все знают, именно так поступали древние строители, когда возводили крепостные стены, которые простояли века.

Только они клали в раствор белок куриных яиц — а это делало стройку дорогим удовольствием. Но Анна знала, где взять дешёвый аналог. И не просто дешёвый, а почти бесплатный. Она видела, как на торгу молочница выливала прямо на землю остатки сыворотки, в которой хранился сыр. Для неё это отходы, а для Анны — источник того самого белка, казеина. Она ещё не пробовала, но была уверена: замена получится ничуть не хуже.

Ратибор, услышав, что Анне нужно ещё много молотых черепкой, тяжело вздохнул и, превозмогая слабость в раненом плече, принялся разбирать их ручную мельницу.

— Что ты делаешь?! — Анна замерла с горшком каши в руках. Время как раз было к обеду. — Зачем ломать?

— Не ломать, а чинить, — усмехнулся он, осторожно снимая тяжёлый верхний жернов здоровой рукой. — На этой мельнице молоть — только пуп рвать. Она гуляет, нижний камень прокручивается, силу забирает.

— И что теперь? — Анна поставила горшок на землю, подошла ближе.

— Знаю, как исправить, — Ратибор вытер пот со лба. — Надо перенести её в середину двора.

Анна нахмурилась:

— Зачем? Тут, под стеной, хотя бы тень. На солнцепёке же сваримся!

— Потому что в тени влажно, — терпеливо, как ребёнку, объяснил Ратибор. — Крепить ремнями из сыромятной кожи буду. Тут она не схватится, гнить начнёт. А мне нужно, чтоб она «зазвенела».

Анна посмотрела на солнце — оно стояло в зените, палило нещадно. Но Ратибор был прав: в тени действительно сыро, а кожа должна высохнуть быстро и натянуться как следует.

— Хорошо, — кивнула Анна. — Тогда я тебе помогу.

Они принялись за дело. Ратибор вбил четыре длинных колышка из акации по периметру нижнего жернова. Анна сцепила обрезки сыромятной кожи, которые у неё остались после плетения, и подала Ратибору. Он обмотал его вокруг колышков, продел палку-притуг и начал закручивать, как медицинский жгут. Кожа была влажной, податливой, пахла сыростью и старым жиром, но под палящим солнцем Тмутаркани изменения начались почти мгновенно. Вода испарялась, белковые волокна сыромяти сжимались с чудовищной силой.

— Смотри, — Ратибор через час похлопал по ремню. Тот уже не прогибался, став твёрдым и тёмным, как мореный дуб. — Уже держит.

Первое испытание превзошло все ожидания. Мельница, намертво притянутая «костяным» обручем к земле, больше не вибрировала. Черепки, которые Ратибор заранее раздробил в мелкую крошку, превращались в розовую муку почти без усилий. Анна даже засмеялась, видя, как быстро пустеет ведро с крошкой:

— Обалдеть! Мы всё таки сделаем пол! И никакой больше жидкой глины и грязи в доме.

Ратибор улыбнулся, вытирая серую от пыли руку об рубаху:

— Сделаем.

Анна замолчала, разглядывая одну из готовых плиток. Её поверхность была матовой и пористой — под пальцами ощущалась лёгкая шероховатость.

— Осталось придумать, — сказала она медленно, — как сделать её глянцевой. Чтобы поверхность отталкивала влагу. Чтобы можно было помыть — и сразу сухо.

Ратибор прищурился, разглядывая одну из плиток:

— Гладкой, значит… — он задумался, искренне желая помочь. — Может, попробовать обжечь? Или загладить? Я видел, как при строительстве храма рабы камнями выглаживали пол...

Анна покачала головой:

— Обжиг сильнее — потрескается. А загладить… — она замолчала, вспоминая. — Думаю секрет не только в разглаживании... В храме я видела, как плитки блестели на солнце. Будто лаком залиты. Но как сделать такой лак… Я пока не знаю.

Она подняла голову, посмотрела на Ратибора. В его глазах читалась та же мысль: задача непростая, но теперь, когда мельница работала исправно, а материалы были под рукой, она уже не казалась невыполнимой.

Анна улыбнулась. Впервые за долгое время она чувствовала, что этот чужой, пыльный мир начинает приносить не только трудности, но и радость. А еще она больше не была одна.

— Значит, будем думать, — сказала она решительно. — И найдём способ.

Ратибор кивнул:

— Найдём...