Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй"

Глава 3

Даже так. Нет уж, дорогой Франц. Я, может, и слепая, и наивная, но точно не безвольная.

Мой муж все это время думал, что я не лезу в его дело. А я слишком долго позволяла Францу верить, что вся фабрика на его плечах. Ведь для мужчины же так важно, знать, что это он обеспечивает семью.

А по факту уже давно все дела веду я через нашего управляющего, только у него за молчание еще премии есть. Он умеет очень хорошо преподнести информацию так, чтобы Франц думал, что гениальная идея принадлежит ему самому.

В глазах вспышки, чувствую, как руки дрожат от злости. Правильной такой, которая позволяет не сдаваться, а заняться делом.

Хочу высказать ему все, что накипело. Но годы воспитания хорошо вколотили в голову и характер, что женщине стоит держать язык за зубами. Придержу. Ну почти.

— Посмотрим, дорогой…

Резко разворачиваюсь на пятках, чтобы уйти, но этот козел не успокаивается, он хватает меня за плечо и, дернув к себе, обжигает ухо злым шепотом:

— Смотри не обожгись, мотылек, когда играешь с огнем. Как вспыхнешь, так и сгоришь… Смирись сейчас, и я тебе даже денег на дорогу дам.

Я высвобождаю руку из его хватки и, распахнув с силой дверь, выхожу из кабинета. На входе чуть не налетаю на Лидию. Она растерянно, немного раздраженно смотрит на меня, как будто я застала ее за чем-то нехорошим.

Подслушивала? Плевать.

Обхожу ее и бегу на улицу. Времени на раздумья почти нет: документы будут завтра, а, значит, мне нужно подать протест еще сегодня. Но для этого мне надо сначала к нашему семейному адвокату.

— Что-то вы быстро позавтракали, — как ни в чем не бывало Корнелия продолжает сидеть на том же кресле, но уже с довольной улыбкой. — Порадуй меня, скажи, что Франц наконец-то выставил тебя.

Всеблагой! Да неужели нельзя просто промолчать? Хотя о чем я? Надо же насладиться своим триумфом.

— Увы, вам как минимум сутки придется еще потерпеть, матушка, — отвечаю я ей улыбкой. — Ах, да… Платочек-то поднимайте сами.

Решаю не тратить время на то, чтоб заложить карету, поэтому приказываю седлать моего Грома, а сама жду у въездных ворот. Этого жеребца я попросила в качестве подарка в честь открытия нашей фабрики. Он не был племенным или особо чем-то выделяющимся, но как только я его увидела, поняла, что он должен стать моим.

Покупка не била сильно по скудному бюджету, но позволяла мне тратить меньше времени на поиски нужных трав. Ну и… напоминала о беззаботных деньках, когда я иногда втайне от родителей уезжала в поля просто прокатиться на лошади.

Гром словно мысли мои читал! Мне даже не приходилось направлять его руками. Сам нес меня, куда надо.

Пока жду, когда моего коня подготовят, нервно хочу из стороны в сторону: стоять на одном месте — пытка. Мне нужно чем-то себя занять. Внутри так сильно все дрожит, что невозможно сосредоточиться, мысли разбегаются, как тараканы, когда включаешь свет.

“Пока жива — борись”. Все так.

— Нира Левенс?

Меня из раздумий буквально силками вырывает раздавшийся рядом мужской голос.

— Я? — отзываюсь, поднимая взгляд.

На меня удивленно смотрит паренек в почтовой форме. Действительно, кажется, как будто это я у него уточняю, кто я.

— Заказное письмо из Красмора для Франца Левенс, — поясняет паренек.

Договор. То, что должно было обрадовать меня и моего мужа. Но теперь вряд ли меня обрадует, что бы там ни было написано.

— Да, давайте я его передам, — говорю я, и он передает мне бланк для подписи.

А что, имею право получить за своего благоверного, пока развод не оформлен. Отдам потом. Сейчас пусть помучается.

Письмо прячу в карман как раз тогда, когда конюх выводит мне Грома.

— Не женское это дело — на конях скакать, — ворчливо качает головой он. — Вы бы поаккуратнее, госпожа.

Я улыбаюсь ему: не со зла он это говорит — заботится. Может, я и правда неправильная какая? Все знакомые женщины только на каретах и разъезжают, а я…

Хотя на это сейчас тоже плевать. Время важнее.

Гром чувствует мое настроение, мое напряжение и нервно перебирает копытами, словно ему, как мне, тяжело стоять на одном месте.

Потерпи родной, нам сейчас надо потрудиться, чтобы утереть нос одному негодяю и его собачкам. Натягиваю поводья и направляю коня к дороге в ближайший городок, Дасквин.

Когда мы с Францем обвенчались, у нас не было денег на дом в городе — взяли развалюху неподалеку от крепостных стен, рядом с высоким уступом выше по течению реки. Да и то на те деньги, которые согласились дать мне за рубиновое колье моей бабушки. Очень дорогое моему сердцу, но которое дало нам возможность начать жизнь.

На земле, что мы купили, было невозможно заниматься сельским хозяйством, поэтому она стоила копейки. Зато для нашей задумки место было идеальным.

Кто же знал, что спустя семь лет я узнаю, что все мои стремления и мечты о счастливом браке были… только моими. А я, оказывается, была в одном только платье.

Я сама не замечаю, как оказываюсь перед конторой нашего адвоката, господина Краветца. Спрыгиваю с Грома, который едва ли перестал нервничать, и аккуратно похлопываю его по шее успокаивая.

Хотя о каком спокойствии может идти речь, если я сейчас сама как натянутая струна?

Пять ступенек крыльца, латунный молоточек на двери из массива красного дерева, и глухой отклик “иду!” из-за нее.

А в ушах гулко стучит сердце, ладошки потеют, а в глазах пляшут искорки от волнения.

— Нира Левенс? — второй раз за день на меня смотрят с искренним удивлением.

Невысокий, пухловатый, похожий чем-то на большой мячик. Изумление в его глазах за круглыми стеклами очков меняется на сосредоточенность и беспокойство.

— Здравствуйте, — вежливо киваю и чуть-чуть откашливаюсь, потому что приветствие получилось хрипловатым.

— Проходите, — он открывает дверь шире и пропускает меня внутрь. — Вторая дверь направо, мой кабинет.

Да, я помню. Мы были здесь с Францем пару раз, когда нужно было решить вопросы фабрики.