Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй"

Глава 10

Я даже зажмуриваюсь и снова открываю глаза. Может, мне чудится? А, может, я и умом тронулась после всего, что случилось. Даже будет неудивительно.

Но я продолжаю слышать непринужденную беседу моего спасителя и моего жеребца. Он грязный, со спутанным гривой и хвостом, в которых застряли какие-то ветки и колючки. Но Гром жив и даже вроде не ранен, что меня радует до мурашек по телу. Седла, конечно, нет, но уздечка чудом сохранилась.

И я продолжаю его слышать. Если это на самом деле так, то почему сейчас? Почему все те пять лет, что он у меня, я ни разу не слышала, как Гром разговаривает? Но… Тем не менее мне его голос же показался знакомым!

— Ты плохо умеешь притворяться спящей, — произносит мой спаситель своим низким голосом, словно наполняющим пространство. — Уже пора вставать, если ты хочешь сегодня хотя бы куда-то добраться.

Я картинно зеваю, делая вид, что он не угадал и вообще разбудил меня. Но судя по его взгляду в мой спектакль он не поверил ни капли.

Ни за что не покажу, что слышала их разговор. Если мне это померещилось, то он может счесть меня ненормальной, а мне отчего-то этого не хочется.

— И вам доброе утро. Если бы вы представились, обратилась бы по имени, — говорю я, поднимаясь и разминая затекшее тело.

Только сейчас понимаю, что спала не на голой земле, а на шерстяном покрывале. Да и вообще засыпала совсем не здесь. Значит, меня перенесли. И вопросов, кто это сделал, у меня не возникает.

— Бьерн, — мой спаситель только мельком поднимает взгляд, продолжая что-то помешивать в котелке над костром.

Должна признать, что имя мне нравится. Оно отдает силой, уверенностью и, с одной стороны, обещает защиту, а с другой — источает опасность для того, кто пойдет против человека с этим именем.

— Элиз, — представляюсь я так, как меня когда-то называла мама. С ударением именно на второй слог.

Возможно, говорю и не совсем правду, но было бы нечестно не ответить Бьерну, но и настоящего имени я сказать не могу. Все же меня наверняка ищут, а я пока не хочу, чтобы меня нашли.

Первым делом иду к Грому. Немного опасливо, потому что боюсь, что он сейчас опять заговорит. Но он лишь привычно фыркает и качает головой, глядя на меня своими умными глазами.

— Как же я рада, что ты спасся, — обнимаю Грома за шею, глажу, едва сдерживаю слезы. — Я уж переживала, что не увижу тебя больше.

— Твой? — спрашивает Бьерн, кивая на коня.

— Мой, — все еще не в силах оторваться от своего верного друга, говорю я. — Был дождь, скользко. Я… вылетела из седла, а он убежал, испугавшись молнии.

Опять полуправда. Но это прекрасно объясняет и мой вид, и потерянного коня. А подробности Бьерну совершенно незачем знать.

— Бери миску, перед дорогой надо позавтракать, — будничным тоном произносит мой спаситель.

Я удивленно смотрю на то, что для нас оставили и посуду, и даже… мне платье? Да, простое, но, по крайней мере, чистое.

— А где все? — спрашиваю я, выполняя то, что сказано, и, наблюдая за тем, как мне в миску наливается… мясная похлебка?

— На заре поднялись и поехали в город, — говорит Бьерн и протягивает мне ложку. — Они сказали, что тебе в другую сторону, я сказал тебя не будить. Тебе явно нужен был отдых. Все остальное — благодарность от них.

Я даже не знаю, что сказать. Отдых-то нужен был, но вот такая забота с его стороны выглядит… подозрительно?

— Ешь, не бойся, — кивает Бьерн на миску. — Это рябчик. Ему просто не повезло. Зато у нас есть сытный завтрак.

Интересный взгляд на вещи. Но очень какой-то… жизненный, что ли?

Позволяю себе рассмотреть своего спасителя теперь подробнее, при свете дня. Он все так же одет в рубашку и куртку бандита, которого раздел. Только на предплечьях все те же наручи, что он проверил сразу, как очнулся.

Надо сказать, одежда бандита очень гармонично смотрится на нем, я даже допускаю мысль: а сам-то он не разбойник ли?

Широкие плечи, крупные мозолистые ладони, загорелое лицо, да и не только лицо — я вчера видела. Высокие скулы и упрямый подбородок. Уверена, что и характер такой же.

Нет. По манере держаться видно, что не разбойник. Скорее, наемник. Вон, как вчера раскидал всех и никого не убил. Что тоже отправляется на чашу весов за то, что он не бандит.

Возможно, очень дорогой наемник, в жизни которого настала не самая светлая полоса, учитывая, что я вчера нашла его в реке. И в этом мы похожи.

— Как Гром пришел? — спрашиваю я, совсем неаристократично дуя на ложку с похлебкой.

Но она очень уже вкусно пахнет — так, что живот скручивает голодный спазм. А когда я все же пробую, то кажется, что вкуснее я ничего не ела. И это приготовил простой наемник на костре из самых обычных продуктов. Вот всегда говорила — в простоте счастье, а не в изысках. А родители меня все за дракона хотели выдать — говорили, что там я точно не буду никогда бед знать…

Кто знает, как было бы замужем за ним. Да и какой он вообще.

— Я за рябчиком и яблоками в лес ходил, там и и нашел. У яблони как раз, — говорит Бьерн, тоже пробуя похлебку. — Кажется, это его любимое лакомство?

“Это самая вкусная еда. Даже лучше морковки. Даже лучше сахара”, — доносится до меня голос Грома, и я закашливаюсь поперхнувшись.

— Все в порядке? — подозрительно смотрит на меня Бьерн.

Не нравится мне этот взгляд. Как будто он хочет залезть в мою голову и что-то там узнать.

— Да-да… Не в то горло попало, — отвечаю я, вытирая тыльной стороной руки губы и подбородок.

— Что? — еще подозрительней переспрашивает Бьерн.

Я немного задумываюсь, не понимая, что в моей фразе удивило. А потом доходит — я притащила ее из прошлой жизни. У меня осталось несколько слов и выражений, которые очень удивляли моих родителей, но они списывали их на детскую фантазию.

Но местными они так и не стали, понятное дело, Бьерну непонятно.

— Поперхнулась, — объясняю я. — Вам сделали перевязку?

Перевожу разговор, чтобы избежать лишних расспросов. Он вчера был ранен, спас нас, а мне даже в голову не пришло позаботиться о нем. Чувствую себя слабачкой от того, что так быстро и легко заснула.