Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй"

Глава 13

Мерный звук из конюшни как будто замирает, сбивается. Я оглядываюсь: мог ли услышать Бьерн? Да ну нет, не мог, мы далеко и разговариваем тихо.

— Может, всего лишь слухи? — спрашиваю я с надеждой.

Мартин качает головой и невесело вздыхает:

— Нет, к сожалению, — говорит он. — Уже как минимум три девушки пропали. Все не из знатных.

— Так ведь раньше только аристократок проверяли на наличие Искры, — нахмурившись и понизив голос до шепота, уточняю я.

— Так-то оно так, — вздыхает старый конюх. — Да только временами и обычные девушки в храм заходили, и их тоже вносили в список.

— Я не знала.

— Ну… Так ты и не из простых, Элиз, откуда тебе было знать, — Мартин смотрит в небо. — Никто все равно не верил, что герцог возьмет в жены простолюдинку.

— Ну ладно, даже если так, — пытаюсь понять я. — Но ведь после того, как драконы стали находить своих истинных, все списки уничтожили.

Конюх вздыхает и похлопывает по моей ладони сухой, натруженной рукой.

— Не знаю, деточка, — говорит он. — Знаю только, что у старой Герды внучка пропала. Как и не было ее. И две ее подружки. А я как сейчас помню, как они радовались, когда их в список внесли. Все же хотели верить в чудеса и надеяться выйти замуж за могучего дракона.

Все, да не все. Я вот сбежала, когда выбор дракона пал на меня, а отец не хотел даже слушать, что мне не нужен был никто. Ведь у меня был Франц.

По щеке стекает слеза, которую я смахиваю с мыслью, что жалеть о своей глупости бесполезно. Это уже не исправить, а вот что будет дальше — зависит от моих действий.

Утро начинается с аппетитного аромата гречневой каши с маслом и чая с малиной. Хоть я и спала на матрасе из соломы и подушке с сушеной травой, кажется, что мир как будто светлее, появляется вера в собственные силы, а предупреждения дядьки Мартина кажутся надуманными.

Но это совсем не значит, что я собираюсь проигнорировать их. В моем случае это было бы неоправданной самонадеянностью.

— Доброе утро, деточка, — встречает меня Мартин, доставая горшок из печи. — Иди умывайся да садись скорее за стол, пока пышет.

Я подхожу и обнимаю его.

— Доброе утро, дядька Мартин, — говорю я. — Как же хорошо, что ты есть у меня! А Бьерн уже встал?

Вопрос задаю скорее вскользь, не сомневаясь, что именно Мартин мне скажет. Поэтому ответ оказывается как удар под дых.

— Так он ушел, — произносит конюх. — Как только заря заалела, так и пошел своей дорогой.

Без меня? Как-то это… Обидно, что ли. Даже не попрощался. Как в прошлый раз — помог и ушел, а я ему так и не сказала “спасибо”. Снова.

Я, как бы ни хотела остаться подольше, тоже решаю не задерживаться — впереди много дел, и если я хочу иметь хотя бы шанс на то, чтобы у меня все получилось, мне надо поспешить.

Задерживаюсь только для того, чтобы качественно обработать рану. Дальше надо будет найти деньги на лекаря в городе, и все будет хорошо.

Мартин седлает моего Грома и, как делал это много-много раз в моем детстве, поддерживает, когда я забираюсь на него. Конюх гладит моего жеребца по морде:

— Хорош, красавец, — говорит он. — А этот Бьерн не промах. И с седлом хорошо придумал, и конь ухожен, и спать привычный хоть где… Только кого-то он мне напоминает. Да что-то как-то не придумаю, кого.

Я невесело улыбаюсь. Да, не промах. Только пути у нас разные, оттого и разошлись снова.

Вскоре я уже выезжаю на тракт. Утро по-настоящему летнее, свежее и ясное. Солнце щекочет кожу, а дорога, уходящая вдаль, манит возможностями и планами. Гром идет бодрой, упругой рысью, и его ритмичное покачивание убаюкивает тревожные мысли.

“Хорошо, что мы все-таки ушли от этого лощеного придурка, — раздается знакомый голос. — И эту язву кобылью я тоже не увижу больше. Даже идти как-то проще”.

Я на всякий случай осматриваюсь, чтобы убедиться, что рядом никого нет, и мне снова не показалось.

— Гром? — тихо, почти неслышно зову я.

Конь настороженно навостряет уши, но не оборачивается. Шаг его не сбивается.

— Гром, это... это ты говоришь? — снова спрашиваю я, на этот раз вслух.

Он лишь фыркает и мотает головой, будто отгоняя надоедливую муху. Но я уже не сомневаюсь. Это не воображение. Не галлюцинация от усталости.

Останавливаю Грома и спрыгиваю, обходя и заглядывая в глаз животного.

— Ну что, — говорю я, стараясь говорить максимально спокойно, хотя внутри все трепещет. — Будешь продолжать делать вид, что не разговариваешь? Или объяснишь, почему молчал все эти годы?

Гром топчется на месте, пытаясь сделать вид, что не понимает, но это уже не работает.

«Ну... — звучит, наконец, голос Грома. — Я всегда комментировал что-то. Только ты не слышала. И вдруг услышала”.

— Да уж… — качаю головой. — То ли головой при падении ударилась, то ли просто волшебство.

“Или и то, и другое”, — комментирует Гром.

— Спасибо, успокоил.

С этим новым знанием дорога в Красмор кажется короче и веселее. Гром наконец-то высказывает все, что думает о Франце (“высокомерный ишак”), Лидии (“змеюка”) и моей манере заплетать ему гриву.

А я строю планы. Я доберусь до города, найду временное жилье, сделаю пробный проект и покорю им заказчиков. А, ну еще свяжусь с адвокатом и отсужу права на предыдущие изобретения.

У меня будет все. Без Франца, без его ворчащей матери, без всего этого цирка.

К полудню я добираюсь до стен Красмора. У въездных ворот столпилась такая толпа, что приходится спешиться и вести Грома в поводу. Повсюду слышится гомон, музыка, звон монет. Воздух наполняется густыми запахами жареного мяса, пряностей и сладостей.

Конечно, я совсем забыла — в городе как раз должна быть ежегодная ярмарка в честь Летнего солнцеворота. Да я везунчик! Первый же пункт “временное жилье” оказывается почти невыполнимой задачей.

На улицах много народа, много лотков, а в гостиницах — нет мест. Я обхожу их как минимум три средней руки и две подороже, потому что дешевые смотреть толку нет — они уже все заняты.