Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй"

Глава 18.

Хорошо, что я в маске. Она хотя бы частично скрывает мой шок. Я была готова к тому, что мне не поверят и потребуют доказательств. Но то, что они окажутся прожженными шовинистами… Я, честно говоря, думала, что это уже пережиток прошлого. Но…

— То есть вы хотите сказать, что понимаете то, что нужно женщинам лучше, чем сами женщины? — я подхожу к столу и демонстративно забираю баночку, закрывая крышкой.

— Я хочу сказать, нира, — высокомерно отвечает мужчина, — что женщины ничего не смыслят ни в составах, ни в ведении дел.

В этот раз я кладу крем в сумочку. Прямо так, чтобы они видели, чтобы проследили внимательно взглядом за тем, как у них из-под носа утекают денежки. И ведь они понимают, что немалые, потому что за такой крем можно выгадать круглые суммы.

— Тогда… У нас с вами есть два варианта работы, господа, — усмехаюсь я. — Первый: вы идете на риск, даете мне шанс и предоплату, и я через три дня удивляю ваших жен так, что они больше не будут ничем пользоваться, кроме моих средств. Второй: вы ошибаетесь, и я ухожу со своими идеями к другим. И они, я вам обещаю, будут теми, кто будет поставлять средства красоты королевскому двору.

Нагло. Напористо. Но именно так надо с ними, потому что они понимают только силу и напор.

Мужчины замирают. Переглядываются. Явно не ожидали, но… В их глазах я замечаю сомнение, и это уже хорошо.

— Но если я выйду за двери этого кабинета, я больше сюда не вернусь.

Медленно разворачиваюсь, чтобы сделать шаг к выходу, но тут влетает секретарь:

— Прошу прощения! — восклицает он. — Моя вина, что она прошла без разрешения! Я сейчас исправлю это досадное недоразумение.

Я не вижу, что происходит за моей спиной, но я чувствую взгляды, которые сверлят мой затылок.

— Выйди, — слышится короткий приказ.

— Да-да, я сейчас ее выведу, — суетится секретарь.

— Ты выйди, сейчас же! — гаркает тот, что хотел мне отказать.

Секретарь ловит мой торжествующий взгляд, зло поджимает губы и, поклонившись, выходит из кабинета.

— Три дня. Предоплата в три золотых. Но это должно быть что-то, что действительно удивит, — говорит седой мужчина.

— Пять золотых, — торгуюсь я. — И я работать буду только с вами.

— Феликс, составляй договор.

Спустя полчаса я выхожу из “Королевской Звезды” с договором в руках, монетами в кармане и легкой эйфорией в голове. Им настолько было важно, чтобы мой крем оказался в их загребущих ручках, что они даже не потребовали снять маску или предъявить документы.

Честно говоря, мой план заканчивался примерно на этом моменте, потому что я боялась загадывать, как это будет. Но теперь пришла пора задуматься об осуществлении своих планов. А для этого… Для этого мне недостаточно каморки в гостинице.

Мне нужно нормальное пространство для моих экспериментов и жилья. И… желательно, еще место, где я смогу продавать что-то попроще, чтобы иметь возможность оплачивать аренду, потому что предоплата от “Королевской Звезды” — это замечательно. Но этого хватит, скорее всего, аккурат на нужные ингредиенты.

Тяжело вздыхаю, поднимаюсь к себе, чтобы переодеться и немного подумать в тишине. Но тишины мне, похоже, не светит. Только я натягиваю на себя простое платье и переплетаю волосы в обычную косу, снизу раздаются громкие голоса. Среди них, к сожалению, я четко распознаю голос Бьерна, поэтому просто не могу не спуститься.

Останавливаюсь еще на лестнице, потому что дальше не подступиться.

В центре помещения стоит Бьерн, над которым — я слабо могла бы это раньше представить, но теперь вижу это своими глазами — возвышается просто огромных размеров бугай. И они явно не ведут простую светскую беседу.

— И кто мне тут указывать будет? Ты, что ли? — грохочет со всего своего роста бугай.

— Я, — спокойно отвечает Бьерн, будто это само собой разумеющееся. — Раз уж ты не научился нормальному отношению к девушкам.

— А ты, значит, такой умный? — рычит здоровяк. — Давай-ка я из тебя твой умишка-то повыбью!

— Попробуй, — Бьерн не улыбается, но по голосу слышно, что он смеется над своим оппонентом.

Они продолжают сверлить друг друга взглядами, а я обращаюсь к ближайшей подавальщице, которая внимательно следит за происходящим.

— Что здесь происходит?

— Большой Бен решил, что Ленни не должна ему отказывать, — отвечает девушка, не отводя взгляда от противостояния. — А этот красавчик решился показать ему, что так делать не стоит.

И правда, сейчас я замечаю, как за спиной наемника суетливо переминается с ноги на ногу светловолосая девушка. Как сказал бы Мартин, кровь с молоком, не то что я, худоба несчастная. Немудрено, что Бьерн обратил на нее внимание.

— И что такого? — спрашиваю я, разумно предполагая, что я чего-то не знаю.

— Бен никому и ничего не спускает просто так. Он его раздавит.

— В смысле?

Вместо ответа она кивает мне на Бьерна и Бена.

— Сегодня. В Петушиных боях, — гремит верзила. — Ты сдохнешь, умник.

Бьерн только кивает и переводит взгляд на меня.

— Большой Бен еще никому не проиграл за десять лет, — шепчет подавальщица. — Зато оставил после себя несколько инвалидов и три трупа.

Оу… Упс.

Хочу уточнить, насчет того, почему после всех трупов это нечто все еще на свободе, но потом припоминаю, что Петушиные бои — это местное праздничное развлечение. Сам туда полез — опасность осознавал. Значит, это уже не смертоубийство, а несчастный случай.

Я всматриваюсь в едва заметный золотой блеск глаз Бьерна, но не вижу в них ни страха, ни того, чтобы он воспринимал это все всерьез. Неужели настолько уверен в себе?

— Через час после полудня. Я тебя раскатаю, — ставит точку бугай и выходит из помещения, бросив на прощанье Ленни: — А ты, красотка, готовься быть моей.

Когда за ним закрывается дверь, в первые пару секунд стоит гробовая тишина. А потом словно все одновременно начинают говорить. Кто-то подходит к Бьерну, хлопает его по плечу или по спине, дает какие-то советы.