Хозяйка магической оранжереи

Глава 6

Вскоре мой скромный экипаж остановился перед высоким каменным забором, опутанным плющом. Я выбралась из коляски и подошла к красивой кованой калитке. Дотронулась до позеленевшего от времени выгравированного на ней герба, – буква «Б» в листьях и вензелях.

Ого, у меня даже есть собственный герб? Не то чтобы я об этом мечтала, но осознание принадлежности к знатному роду определенно грело душу.

От мыслей о собственном происхождении меня отвлекли появившиеся у моих ног сундук и корзина с остатками еды. Позади свистнул кнут и послышался окрик кучера.

Я обернулась и увидела удаляющуюся от меня коляску. Даже спасибо сказать не успела, а парнишка уже отчалил. Похоже, что страх перед репутацией дома заставил его так ускориться.

Порылась в котомке и извлекла оттуда ключ, который дядюшка Тео вручил мне вместе с бумагами на дом. Тогда у меня не было времени его рассмотреть, а сейчас я разглядела на ключе такой же вензель, как и на калитке.

Дверь поддалась не сразу. Пришлось чуть ли ни с разбега толкать ее плечом, чтобы сдвинуть с места. Вот они минусы миниатюрной комплекции.

Наконец, мне удалось приоткрыть скрипучую калитку, и я просочилась внутрь.

— Здравствуй, дом, — прошептала я, окидывая взглядом заросший высокой травой участок с ветвистыми деревьями. Навскидку здесь было соток двадцать, а, может, и побольше, — и, здравствуй, сад.

Сердце забилось от волнения, и я снова увидела воспоминание Адель — маленькая девчушка резвилась на зеленой поляне под раскидистой ивой, к которой были привязаны веревочные качели.

Ива (без качелей) все еще росла, а вот вместо поляны были трава да сорняки. Но это дело поправимое — дайте только время и инструменты.

Справа от заросшей тропинки, на которой я стояла, распологался большой, покосившийся деревянный сарай. За ним — яблони. Слева — ива и разросшиеся кустарники, сплошь покрытые мелкими розовыми цветочками. Местный сорт шиповника?

Деревянная обшарпанная беседка.

Собралась с мыслями и пошла к дому, который стоял в самом центре участка.

Красная черепица на крыше потемнела, а в каких-то местах ее и вовсе не было. Серые каменные стены кое-где были покрыты мхом. С крыши спускался плющ, почти полностью скрывавший балкон на втором этаже.

Из щелей и сколов на каменных ступенях на крыльце торчали пучки травы. Аккуратно шагая, я поднялась на три ступеньки и взялась за ручку двери. Дверь, кстати, не помешало бы полачить. Ну или чем тут принято обрабатывать рассохшееся дерево?

Петли нещадно заскрипели, и я оказалась в темном пустом холле. На меня тут же пахнуло сыростью и затхлостью давно покинутого жилища.

Не успела я зайти, как тут же отскочила назад, напуганная громким карканьем. Из темноты коридора на меня нагло смотрела огромная черная ворона. Даже мурашки побежали по телу. Уж слишком осмысленный у нее был взгляд. В отличие от меня, ворона не испугалась. Еще раз каркнула и продолжила за мной наблюдать.

Может, тут еще и крысы водятся?

Как бы в подтверждении моей догадки в углу что-то зашуршало.

Стараясь не думать о крысах и другой живности, которая могла обитать в доме, я осмотрелась вокруг.

Два светильника на стенах с расколотыми фарфоровыми плафонами да старенький пуфик, обитый бархатом. Полка с крючками для одежды валялась на полу среди наметенного ветром мусора и пыли.

Я прошла дальше и оказалась в просторной гостиной. Большое окно в деревянной раме было разбито, а оттого листья и ветки тонким слоем покрывали красивый дубовый паркет. Кое-где вздыбленный, а где-то и дырявый.

Под подоконником валялись разбитые цветочные горшки, стекла, земля вперемежку с засохшими стеблями. Карниз накренился, и тяжелая гардина из зеленого бархата наполовину съехала вниз.

На стенах остались светлые следы от висевших тут когда-то картин. Мебель — четыре кресла и небольшая софа – стояла одетая в когда-то светлые холщовые чехлы.

Камин с мраморным порталом, топка которого была забита мусором. Осколки чего-то фарфорового и очень искусно расписанного, возможно, чаши или вазы. Хрустальная люстра под потолком.

Плесень и паутина в углах.

Да, работы предстоит немало.

Вспомнила, как драила свою квартиру на окраине Москвы после прежних жильцов. У меня целый день на это ушел при наличии современной бытовой химии. А здесь еще надо найти моющие средства. Да и площади другие — не хрущевка тридцать восемь метров.

Наступила на что-то тяжелое и подняла с пола чугунный канделябр. Еще бы свечи раздобыть. Как в этом мире включается электричество, я пока не разобралась. И есть ли оно вообще?

Из гостиной вела дверь в соседнюю комнату, где, судя по обстановке, находился кабинет отца Адель. Дубовый стол. Пустые стеллажи, покрытые пылью.

Попробовала открыть ящики стола, но они были заперты. Гардина валялась на полу, окно, которое она когда-то занавешивала, выходило в сад и на разрушенную длинную теплицу. Фух! К саду я, кажется, не скоро приступлю.

На подоконнике стоял глиняный горшок с торчащим из него цветком, похожим на кактус.

— А ты никак жив? – обратилась я к растению. Стебель, конечно, был пожухлым, но зеленым, а сбоку торчал засохший цветочек, — найду воду и тебя полью.

Воду я решила поискать на кухне, которая располагалась в небольшой пристройке, куда вел темный коридор.

Из всех осмотренных мной помещений она выглядела лучше всех сохранившейся.

Пол тоже был покрыт слоем пыли и грязи, а по углам висела паутина, но окно было целым и даже прикрыто прозрачными, когда-то белыми, занавесками. Плесени не было, крыша не протекала.

Здесь стояла большая печь, над которой висели пучки засушенных трав.

Добротно сколоченный стол, заваленный различной утварью — от тарелок до печных горшков и садовых ножниц. В углу нашлись медные ведра и тазы, метла, тряпки, большой мешок с сухарями и три поменьше — с сахаром, солью и чаем. На полу валялись два перевернутых стула, которые на удивление оказались не сломанными.