Хозяйка Медвежьей Пади

ГЛАВА 7. «Доброе утро» после недоброй ночи

Сумерки сменялись прозрачным рассветом, жажда и голод брали свое. Как бы ни хотелось так и стоять здесь у окна, в единственном, как мне чудилось, островке покоя и безопасности, я понимала, что это глупо. Нужно жить.

Трудней всего оказалось отвернуться от умиротворяющего дождя и шелеста листвы и посмотреть на комнату, в которой я пережила самые омерзительные минуты своей жизни. Обеих жизней! Широкая кровать с разворошенной, смятой постелью, слева от нее — темный от времени объемистый шкаф, справа – легкомысленное зеркало-трельяж и низкий пуфик перед ним. Я невольно засмеялась – чужим, истерическим смехом, грозящим вот-вот перейти в рыдания. Мирная, уютная супружеская спальня, предназначенная для счастливой жизни двоих. Просыпаться в обнимку. Сидеть перед зеркалом, расчесываясь и прихорашиваясь, и чтобы супруг поддразнивал, ловил пряди волос, мешая уложить прическу, и смущал жену комплиментами.

Не будет у меня такого.

Мимо зеркала я прошла, старательно глядя в другую сторону. Может, потому и заметила в деревянной обшивке стены контур дверцы сейфа или потайного шкафчика?

Открылся он, как и положено, от прикосновения руки – значит, Рендар был полностью искренен в своем «владей», и дом и в самом деле признал меня хозяйкой. Внутри оказалось пусто – что ж, вряд ли я могла всерьез надеяться на какие-то бонусы, ускользнувшие от бдительного ока супруга. Наверняка ведь он осмотрел дом, прежде чем передать его мне.

Чтобы заглянуть в шкаф, пришлось обойти кровать. Я чуть не запнулась о лежавшее скомканной тряпкой на полу свадебное платье. До сих пор мокрое, и пол под ним сырой. Нужно одеться… но, даже если бы Рендар не разорвал это платье, я не надела бы его снова. Ни за что.

В шкафу хватало постельного белья, нашлось даже запасное теплое одеяло — видимо, это входило в понимание Рендаром «действительно необходимого», что он обязан обеспечить своей жене. Я тут же решила сменить постель на чистую, не оскверненную «супружеским долгом». С замиранием сердца откинула покрывало и облегченно перевела дух – вопреки моим страхам, кровяные пятна оказались совсем небольшими. И все же эту простыню я выброшу… хотя… нет! Зло усмехнувшись, тщательно ее свернула и засунула в шкаф. Семя Рендара, смешанное с насильно пролитой кровью девственницы. Пускай лежит – глядишь, когда-нибудь да пригодится. В мире, где магия – не выдумки, таким не разбрасываются.

Отделение для одежды оказалось полностью пустым. Что ж, о своих нарядах любая женщина заботится сама, упрекать мужа формально не за что. Отец должен был передать мои вещи из дома, осталось найти их.

Напротив шкафа обнаружилась неприметная дверь, за которой – вот оно, счастье! — располагались вполне приличные уборная и ванная. В какой бы глуши ни стоял этот дом, вода здесь текла из крана – и холодная, и теплая, таскать ведра из колодца мне не грозило, как и ходить по нужде в будку во дворе. С другой стороны, странно было бы, если бы дом, принадлежащий далеко не слабому роду магов, не имел элементарных удобств.

Пока набиралась в глубокую чугунную ванну вода, я обыскала шкафчики и полочки и узнала еще немного о том, что мой супруг считает необходимым, а что – излишеством. Полотенца тут были – хорошие, мягкие, большие полотенца; нашлось и несколько мочалок разного размера и степени жесткости, и зубной порошок. А вот вместо шампуня и хорошего мыла обнаружился лишь мешочек смешанной с содой мыльной стружки — для стирки, да брусок грубого черного мыла, каким пользуется прислуга после грязной работы.

— Похоже, мой дорогой супруг считает совокупление с ним грязным делом, — съехидничала я, намыливая самую мягкую губку этим ужасом. — Не могу с ним не согласиться.

Я отмывалась так тщательно, будто не из супружеской постели выбралась, а в навозе искупалась. Мыло стягивало кожу, нещадно щипало. Зато, смыв с себя всю грязь этой ночи, я как будто заново родилась. Третий раз? Пусть будет так, почему бы и нет.

Теперь бы поесть. Напилась из-под крана — вода оказалась чистой и вкусной; но живот аж подводило от голода. Завернувшись все в то же одеяло, я почти пробежала через спальню и выскочила в коридор.

Узкий, темный и пустой, он прорезал дом насквозь, заканчиваясь с обеих сторон высокими окнами. Хотя нет… по крайней мере, ближнее ко мне окно оказалось вовсе не окном, а застекленной дверью.

— Но где же здесь кухня? — пробормотала я. В коридор выходило пять или шесть дверей, кроме той, что осталась за моей спиной. Пожав плечами, я решила действовать планомерно и идти по кругу, начиная от спальни.

Милый женский будуарчик в сливочно-кремовых тонах, с претензией на кабинет: высокое трюмо над столиком для косметики, секретер и жесткий стул перед ним, уютное плюшевое кресло у окна и торшер рядом. Засохшие цветы в вазочках, и пыль, пыль…

Гостиная — зелень и серебро. Круглый малахитовый столик, три кресла вокруг – темно-зеленый атлас, малахитовые ножки и подлокотники. Я провела пальцами по столешнице – под слоем пыли крылись изумительно подобранные узоры. Даже странно, что Рендар не забрал такую красоту в столичный дом. Хотя, может, там другой красоты хватает? Колм – богатый род. Я чихнула от пыли и распахнула оба окна. А может, что-то Рендар и увез: для такой большой комнаты здесь удивительно пусто. Кроме столика с креслами — лишь засохшее деревце в кадке с потрескавшейся, твердой, словно камень, землей. Зачем оставлять растения в пустом доме? У стены выстроены в ряд четыре моих сундука – кстати, почему четыре? Я укладывала пять. Кого благодарить за пропажу, папеньку или супруга? Ладно, потом посмотрю, чего не хватает. Пока что я даже одеваться не стала, пошла дальше.

Последняя дверь по этой стороне коридора вела в прихожую. Деревянная вешалка, кованые подставки для зонтов и для обуви. Ключ торчит в замочной скважине. Выглядывать на улицу я не стала.

Первая комната по другой стороне заставила меня зло усмехнуться. Кабинет хозяина. Массивный письменный стол с писчим прибором, книжный шкаф. Ни одной книги – видно, если здесь что-то и было, Рендар решил не оставлять сокровища знаний глупой девице. А может, библиотеку вывезли раньше, раз уж дом давно забросили. Зато на столе лежит свиток – очевидно, моя копия договора, а рядом свернутый пополам лист бумаги. Неужто Рендар письмо оставил?