Хозяйка Медвежьей Пади

ГЛАВА 9. Первый день семейной жизни

День получился длинным, но спать я ложилась чистой, сытой и почти успокоенной. Посуды в кухне хватало, печка пекла-варила-жарила исправно, кладовая не сказать чтобы ломилась от припасов, но и не пустовала – хотя, вот честное слово, добрая половина моих подружек из обоих миров умерла бы с голоду, прежде чем сумела что-нибудь здесь приготовить. Хочешь хлеба – возись с тестом сама, да по старинке, без всяких волшебных месилок и хлебопечек: вымешивай, обминай, засовывай каравай в печь на лопате, угадывай время, чтоб пропекся… Мяса? Под чарами консервации лежал десяток плохо ощипанных синеватых кур – хотела бы я знать, долго ли Рендар смеялся, представляя, как лордова дочка Иллин будет собственноручно их разделывать? Каши? Вон тебе целый мешок отменной пшеницы, а зерно на крупу подроби сама, крупорушка здесь же в углу, и спасибо, что не вручную ее крутить, а магией.

Спасибо здешней маме за науку, я все это умела! Правда, заморачиваться с большой готовкой именно сегодня не было сил, и срочное, но долгое я отложила на завтра. Пока же сварила суп на скорую руку, напекла быстрых пресных лепешек и оставила на ночь упревать в печи зерновую кашу – к утру как раз дойдет. Завтра испеку хорошего хлеба, надроблю мелкой пшеничной крупы, лапши наделаю… Жаль, ни молока, ни яиц нет, да и вообще разнообразием продуктов Рендар не озаботился. Решил, наверное, снабжать жену по принципу «с голоду не помрет, и ладно». Ни рыбы, ни сыра или масла, ни мяса, кроме этих несчастных тощих кур, наверняка померших от старости. Мука, зерно, самые простые овощи: лук, картошка, капуста, морковь. Горшочек хлебной закваски, небольшая плошка топленого свиного жира – если это все, что есть у меня на месяц, о мыле придется забыть, на готовку и то не хватит. Ни вина, ни чая, фрукты – только те, что нашла с утра в столовой.

Жмот вы, мой дорогой супруг милорд Рендар Колм. Самый что ни на есть мелочный жмот!

Ничего, справлюсь. Завтра посмотрю, что растет во дворе, был же здесь прежде хоть какой-нибудь садик и огород? Что-то да выжило без присмотра. Потом еще в деревню схожу, познакомлюсь с соседями. Не может такого быть, чтобы у деревенских вовсе никаких продуктов на продажу не нашлось. А то, что Рендар пытался меня напугать — его «люди способны сделать с одинокой женщиной много интересного», — так пусть за дурочку меня не держит. Вассалы рода, пусть даже с ослабленной связью, не сделают жене главы рода ничего дурного. Наоборот, будут стремиться помочь во всем — магические договора не обманешь. А я, хоть Рендар и законопатил меня в ссылку, его магически законная супруга. Да еще и хозяйка того самого дома, Источник которого подтверждает и удерживает вассальную связь. Дом меня слушается, магия работает, значит, пусть здесь и не жили давно, Источник не иссяк. Захирел наверняка, но это ничего, теперь здесь я. Разберусь.

А Колмы расточительны – забросить дом с Источником, поддерживавшим вассальную деревню! Узнать бы, это от силы или от слабости? Зажрались – или, наоборот, род стал слишком беден на магов, чтобы отправлять кого-то сюда, практически в ссылку, только ради присмотра за далеким от столицы и обжитых мест Источником?

Надо спросить в деревне, как давно дом стоит пустым. Может быть, получится соотнести с тем, что я успела разузнать о Колмах. Пусть там и мало достоверного, в основном слухи да сплетни. Но, судя по тем слухам, последним, кто жил и творил волшбу в Медвежьей Пади, был дед Рендара, младший брат тогдашнего главы рода. И рванул он отсюда в столицу, словно наскипидаренный, как только глава слишком одряхлел для, собственно, главенства. Вроде бы потом какое-то время здесь обитала одна из любовниц Рендарова отца, а может, не любовница, а, наоборот, надоевшая жена, в этом сплетни расходились. Но, в любом случае, это было совсем недолго — женщина оказалась в тягости, и ее вернули в главный дом рода.

Весь день я старалась не думать о том, как буду жить дальше. Пряталась за чередой срочных дел, а их наверняка в несколько дней не переделаешь. Даже брачный договор читать не стала — вдруг в нем найдется что-нибудь такое, от чего надежда окончательно меня покинет? Но к ночи страх догнал меня — ведь на грани яви и сна мысли плохо поддаются контролю. Если сбежать не получится, чем занять бесконечные дни, месяцы и годы? Что ожидает впереди – одиночество, которое уж точно лучше визитов законного мужа? «Не дождетесь! Что-нибудь я придумаю. Обязательно!»

Я твердила это, засыпая, обещала себе, что сумею выбраться, найти путь в закрытый для меня большой, вольный мир. Но на самой грани сна почудилось, как что-то скребется в душу, зовет и просит: «Не уходи, не бросай».

А ночью снился пустой, заброшенный и забытый дом, и я плакала в подушку от жуткого чужого одиночества.