Хозяйка Медвежьей Пади

ГЛАВА 10. Лорд Рендар Колм и его женщины

Милорд Рендар, глава и единственный ныне взрослый мужчина рода Колм, первый день своей семейной жизни провел замечательно. Куда лучше, чем можно было бы ожидать, учитывая навязанный против воли брак.

Вовремя он вспомнил про Медвежью Падь! Имение так давно стояло заброшенным, что Источник почти погас, а деревня рядом практически вымерла. Но оставшихся крох магии все еще хватало на поддержание дома в состоянии, пригодном для жизни. А если его жена ожидала другого – что ж, не всегда наши ожидания оправдываются. Такова жизнь.

Как удобно все же иметь вот такое всеми забытое имение, куда можно засунуть ненужную жену и забыть о ней! Предварительно, конечно, позаботившись, чтобы она не возникла у тебя на пороге в самый что ни на есть неподходящий момент. Или, того хуже, не пробилась к Императрице с жалобами на супруга. Ее Величество ведь и пожалеть может несчастную милую девушку.

Одна только мысль об этом вызывала раздражение, переходящее почти в ярость. Возможно, из-за того, что Ее Величество упрекало Рендара за жизнь с неподходящей женщиной как раз незадолго до явления милорда Саусплата с дедовским брачным контрактом наперевес, и для него эти два события слились в одно. Императрице не выскажешь в лицо все, что думаешь о ее вмешательстве в личную жизнь подданных, с коллегой по Сенату тоже не очень-то поскандалишь, тем более что Саусплат и Колм состоят в одной фракции. Но сорвать раздражение на нежеланной жене Рендар себе позволил почти без угрызений совести. Ведь не просто так! Чем лучше она поймет свое место в его жизни, тем меньше доставит проблем в дальнейшем. А это и к ее же пользе.

К своей возлюбленной Риарданне он вернулся если и не в прекрасном расположении духа, то хотя бы не кипящим от злости. Обнял крепко, заглянул в глаза, сказал:

— Всё. Я с тобой.

— Наконец-то, любимый, — отозвалась она и подставила губы для поцелуя. Сладкая, какая же сладкая! Желанная.

Мать его законного наследника.

Закон несправедлив. Будь Риорданна хотя бы купеческой дочерью! Хотя бы дочерью гильдейского ремесленника! Тогда магический потенциал искупил бы неравенство. Что далеко ходить, его новоиспеченная теща из купеческой семьи, и никто не попрекает миледи Саусплат низким происхождением. Разве что муж за закрытыми дверями, но то уж их семейное дело. Но его Данна — безродная бродяжка, которую он подобрал однажды лютой зимой в инспекционной поездке по гарнизонам. Никто. Поиграйся он с ней и выброси на обратно мороз — все бы поняли. Но Рендар оставил ее себе, и столичное общество до сих пор не может ему этого простить. А Их Величества наотрез отказались дать разрешение на «неподобающий» брак.

Но запретить ввести в род кровного ребенка не может никто.

Но все же, чего таить, при всем своем упрямстве Рендар опасался, что в один далеко не прекрасный день его счастье с Данной, даже такое неполноценное, окажется разрушенным. Долго ли подстроить смерть неугодной женщине, если объявится подходящая невеста? Поэтому, как ни разозлило его чересчур настойчивое предложение Саусплата, как ни возмущался он напоказ, в глубине души был даже рад, что так сложилось. Иллин, миледи Иллин Колм, станет их с Риорданной щитом.

Этой ночью Рендар любил свою возлюбленную Данну страстно и пылко, словно в первый раз. Оторваться не мог от все еще по-девичьи стройного тела, ласкал, не переставая, белые холмики грудей, увенчанные вишенками сосков, брал ее снова и снова, нежную, податливую, гортанно вскрикивающую от удовольствия. Словно хотел стереть из памяти застывший взгляд жены, в котором, когда хоть немного оживал, сначала читался ужас, а после — чудилась ненависть. Выкинуть из головы ее слезы, дрожащий голос, жалкую попытку прикрыться после подтверждения брака. Зачем вообще вспоминать о навязанной девице? Пусть себе сидит в Медвежьей Пади. Все, что от нее нужно, он уже получил.

— Любимый мой, — шептала Риорданна, принимая его в себя, — мой, мой, мо-ой…

«Моя», — отзывалось эхом в душе.

Утром Данна принесла в их спальню виноград, красные сочные яблоки и бутылку вина. Спросила лукаво:

— Отпразднуем?

Сладость яблок и терпкая кислинка вина смешались со вкусом поцелуев. Долго, неторопливо. Некуда спешить. После напряженных разговоров с будущим тестем, суеты предсвадебных забот и толчеи празднества— наконец-то тишина и покой наедине с любимой женщиной. Сегодня, правда, заседание Сената, но до начала этой говорильни еще несколько часов.

— Отпразднуем, — согласился Рендар и мягко повалил свою женщину на едва успевшую остыть после ночных забав постель.

Почти так же, как повалил вчера жену, только та, закаменевшая то ли от холода, то ли от страха, не была так податлива. Мелькнуло на самом дне души смутное недовольство собой. Иллин… Нежная, нетронутая, невинная, она выглядела настолько добычей, что в любом мужчине разбудила бы хищника. Немудрено, что Рендар дал себе волю. И, чего уж, брать ее долго и всласть, позабыв о том, что для скрепления брака можно было обойтись и меньшим, оказалось очень даже приятно. А теперь чувствует себя дурак дураком: изменил любовнице с собственной женой. Смешно!

Хорошо, что Риорданна ни словом, ни взглядом не намекнула ему сегодня о жене. Умная женщина.