Хозяйка Мон-Сени. Тайна Ключа от Альпийских Врат.

Глава 1. Крепость Ровазенда, или Пора действовать.

Крепость Ровазенда.

Едва Риккардо и Перлина скрылись в прохладной тени жилого крыла цитадели, как во дворе вновь закипела привычная, суетливая жизнь пограничного гарнизона. Конюхи лениво повели взмыленных дорожных лошадей в сторону приземистых конюшен, а стражники нехотя побрели обратно на свои оборонительные посты.

Селестен только-только успел перевести дух и стереть со лба капли пота после столь ошеломляющего и внезапного появления хозяина. Однако долгожданная передышка оказалась безжалостно короткой.

Из дубовых дверей хозяйственной пристройки стремительно, точно пушечное ядро, вылетела дородная, грозная женщина лет пятидесяти. На ее голове красовался накрахмаленный добротный льняной чепец, а пухлые руки по давней привычке упирались в крутые бока так воинственно, словно она в одиночку собиралась штурмовать соседнее вражеское графство. Это была его законная супруга Бертрана, которая последние десять лет железной хваткой распоряжалась всей внутренней жизнью и провиантом крепости. И сейчас ее пылающее лицо выражало твердое намерение кого-нибудь безжалостно придушить.

— Селестен!

Несчастный старик испуганно вздрогнул всем телом и схватился за грудь:

— Матерь Божья...

— Не приплетай сюда святых! — громоподобно рявкнула Бертрана, надвигаясь на мужа подобно грозовой туче. — Ты мне лучше ответь, как допустил, что меня, твою жену, которая почитай десять лет тут была экономкой, в один миг заменили на эту уродину?!

Селестен нервно, со страхом оглянулся на темный проем барских покоев. К великому счастью, молодой граф и его спутница уже успели уйти достаточно далеко, чтобы не услышать этот семейный скандал.

— Тише ты...

— Не буду я тише! — взвилась женщина, ее пышная грудь заходила ходуном.

Бертрана в ярости всплеснула руками, едва не задев пролетавшего мимо голубя:

— Я его встретить собиралась как положено! Пирог затеяла! Кур зарезала! А он приезжает с какой-то бабой и ты ей чуть ли не кланяешься!

— Не бабой...

— А кем?! — Бертрана сузила глаза, требуя немедленного ответа.

— Родней да Камино.

Женщина презрительно и громко фыркнула, скорчив язвительную гримасу:

— Родней? С каких это пор родня знатных графов по дорогам в таком нищенском виде шляется?

Селестен озадаченно потер сухую переносицу. Честно говоря, этот каверзный вопрос с первой секунды занимал и его собственный ум, не находя разумного объяснения.

— Не знаю… не знаю.

— Вот и я не знаю, — отрезала Бертрана, и ее взгляд стал опасно проницательным. — А может, это полюбовница?

От такого святотатственного предположения бедный старик чуть не подавился воздухом и замахал на жену руками:

— Господи помилуй!

— А что?

— Женщина, уймись.

Бертрана сделала решительный шаг вперед, едва не коснувшись мужа своей пышной грудью.

— Ты видел, как она с ним разговаривала? Как равная!

— Видел.

— А он ей слова поперек не сказал!

— Видел.

— И что ты думаешь?

Старик задумчиво почесал редкую седую бороду, прищурив умудренные опытом глаза.

— Думаю, что мессер вернулся живым после очень опасной дороги.

— И?

— И думаю, что эта женщина и вправду родня.

Бертрана на мгновение замолчала, переваривая услышанное, но ее уязвленное женское самолюбие требовало последнего слова.

— Все равно страшная. И толстая. И бородавка у нее мерзкая.

Выплеснув первый пар, Бертрана немного успокоилась, хотя в ее глазах уже разгорался огонек новой, чисто практической интриги.

— Но хозяйство я ей не отдам… А где собственно наша малышка Марсина…Она должна… нет обязана прийтись по нраву молодому графу…

Женщина резко развернулась к галерее и набрала в свои мощные легкие побольше воздуха.

— Марсина, малышка моя, — вскричала зычно Бертрана, так что эхо покатилось по всему крепостному двору. — тебя маммина зовет… Марсина…

Селестен сокрушенно проводил ее взглядом и тяжело вздохнул, качая головой.

— Господи, помоги той бедолаге, что решит спорить с моей женой...

Он остался стоять посреди двора один, подставив лицо весеннему солнцу, а потом вновь задумчиво посмотрел вслед ушедшим гостям. Нет. Что-то во всем этом прибытии совершенно определенно было не так. Вся эта недосказанность, поспешные оправдания, странный наряд благородной родственницы… Старый управляющий прожил слишком долгую жизнь при дворах и в пограничных замках. И этот суровый опыт подсказывал ему, что самые невероятные, безумные истории в итоге обычно и оказываются чистой правдой.

***

Комната, которую управляющий отвел Перлине, оказалась неожиданно приличной для столь угрюмой крепости. Небольшая, разумеется, и полностью лишенная всяких излишеств, она все же была сухой, теплой и щеголяла настоящей деревянной кроватью, а не убогой охапкой соломы в углу. Единственным изъяном было ее расположение — комната находилась в самом конце галереи крыла для прислуги.