Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка

Запись 6. Очень грязная история

Разбудили меня вопли все тех же соседей, только уже ближе к обеду.

И на сей раз орали они не на меня, а друг на друга. И даже пытались подраться.

Ссора темпераментных супругов происходила на стоянке, прямо под окнами.

В выражениях они не стеснялись.

— Кобелина драный! — орала соседка, рыдая, нервно почесываясь и размахивая сумочкой. — Похотливый потаскун!

Она пыталась перекинуть ее на ремешке через капот их машины и треснуть супруга по голове.

Но у нее не выходило.

Молчаливый и хмурый сосед усаживался на водительское сидение и огрызался сквозь сжатые зубы.

Оба они — и жена, и муж, — были покрыты какой-то странной красной сыпью, отчетливо видной даже мне, из окна квартиры со второго этажа.

У нее красными пятнами горели коленки под капроновыми колготками, и чуть выше. Пятна покрывали соседкины ноги, все больше концентрировались и таинственно исчезали алым расчесанными полем под юбкой.

У мужа были распухшие и красные лодыжки. Без носков.

Он яростно их поскреб, прежде чем усесться в машину.

Словно их искусали клопы.

Только откуда клопы у нас в доме?!

Притом в таком количестве, чтоб сожрать эту сладкую парочку почти целиком?!

— Знаю я эти твои ночные смены! — меж тем не унималась соседка. — Принес домой заразу!

И она снова долбанула сумочкой по капоту машины, стараясь уязвить супруга.

А, вот так уже яснее.

Видимо, они оба чем-то заболели.

И соседка винит мужа в этом.

— Скунс!

Она изо всех сил почесала колени, чуть не плача.

Порывалась почесать и выше, между ляжек.

Приседала, прячась от любопытных взглядов, и принималась яростно, с наслаждением, себя драть ногтями.

Но, видимо, облегчения это не приносило.

Сосед же мужественно терпел.

Но, видимо, зуд был настолько невыносим, что он нет-нет, да срывался.

И драл свои ноги с особым остервенением.

— Да чего ты орешь, — огрызался он. — Это аллергия!

— Аллергия только на заднице? — соседка яростно и язвительно расхохоталась. — У обоих?! Это ты наблудил! Ты заразился! И меня заразил! Чесоточный потаскун!

Следом за ругающимися родителями во двор уныло выползла их дочь.

Злосчастную склеенную суперклеем прядь — а она была огромная, на половину лба, — видимо, пришлось остричь, и девчонка склоняла голову как можно ниже, глубже надвинув на лоб кепку.

Но злопыхатели-мальчишки, завидев ее, разразились свистом и улюлюканьем.

— Плешивая! — орали они в совершеннейшем восторге. — Плешивая-а-а! Тебя моль побила?! Стригущий лишай?! Заразная, фу!

Видимо, креативную стрижку девчонки они раньше уже видели.

И эта стрижка давала богатую почву для злых острот.

Соседка разразилась на них лающей руганью, и мальчишки с хохотом удрали.

Девчонка заныла.

Не заплакала, не заревела — заныла, сквасив мордашку и некрасиво распялив мокрый рот.

Мне даже жалко ее стало.

Запыхавшаяся, издерганная, покрытая волдырями взопревшая мать только всплеснула руками.

— Господи-и-и, — проскулила она со слезой в голосе. — За что нам это?!

— Ну, как тебе сказать, — философски пробормотала я, наблюдая, как горе-семейство усаживается в автомобиль и поспешно укатывает прочь.

Наверное, в больничку. Лечить свои прыщи.

— Прогневили вы Вселенную, видимо.

Им было совершенно не до меня.

Они даже забыли о том, что меня надо наказать за то, что я отдубасила их дочь.

И не смотрели в сторону моих окон, занятые своей внезапно нахлынувшей болезнью.

Какое облегчение!

— Интересно, кто их погрыз?! Надеюсь, не клопы?! Не хотелось бы, чтоб эти насекомые распространились по дому…

***

Кто погрыз соседей, мне стало ясно, когда я в супермаркете расплачивалась за тыкву.

И нет, я не собиралась снова в Монстрвилль, хоть и заработала хорошо.

Рассудив здраво, я решила, что мне тоже можно слиться с этих странных соревнований.

Все-таки, моя психика здорово пострадала от столкновения с… Монстрвиллем.

Я подумала — мне достаточно чудес и волшебства. И ничто не заставит меня вернуться туда!

Но Монстрвилль и не думал меня отпускать.

Ближе к вечеру в дверь снова кто-то тихонько, подленько, но очень опасно и остро заскребся.

Я подумала — это оплешивевшая девчонка доделывает свою вчерашнюю гадость.

С воплем рванула я к дверям, распахнула их, и…

Ничего.

И никого.

Подъезд темен и пуст.

При моем появлении зажегся свет, а на пол веером снова посыпались рекламные буклеты.

И буклеты о Монстрвилле — в том числе.

— Нет, нет, нет, нет! — застонала я.

Я не хотела его читать, честно!

Но руки сами потянулись, потому что на первой странице был изображен огромный розовый бриллиант невероятной красоты!

— «Прекрасная уборка, дорогие участницы! — прочла я. — Впервые за много лет убрано так много и так тщательно! И потому, чтобы поддержать участницу, которая особенно старалась, мы решили к главному призу — дому, — добавить этот прекрасный бриллиант, «Сердце принца». Та, что так блестяще убралась, отыщет этот камень. Даже если не выиграет дом! Когда? А вот это нам предстоит узнать!»

— Бриллиант!

Розовый камень на картинке возлежал на головах трех кошек, сидящих хвост к хвосту.

Маленькая такая статуэтка.

Три черных египетских кошки в золотых украшениях.

И на них прекрасный розовый камень…

— Зар-раза, — выдохнула я. — Сколько ж он может стоить?!

Камень выглядел огромным.

Ну, почти с кулак величиной.

— Я не только ремонт могу сделать, если его найду, — лихорадочно соображала я. — Но и вообще новый дом купить!

На глаза мне еще пара буклетов попалась, прямиком из Монстрвилля.

«Ювелирная лавка братьев Справут! — гласил один из них. — Самые честные ювелирные услуги! Оценка, распил, продажа и покупка! Огранка и оправа!»