Хозяйка одержимого любовью злодея

Глава 7

— Вы слышали последние новости? — сплетни заполняли улицы Дертона. — Та леди, дочь герцога-картежника, выходит замуж за Шэттера Хантера!

Несколько местных леди-сплетниц сидели в парке Уитмор и переговаривались между собой, рассказывая самые последние новости.

— Шэттера Хантера?

— Не может быть!

— Это правда?

— Объявление о помолвке утром было опубликовано в королевской газете Дертона.

— Что за бесстыдство! Даже обеднев, нужно сохранять достоинство. Но похоже эта леди совершенно не в курсе этого. Подумать только выйти замуж за него… — леди в красной шляпке с длинным павлиньим пером возмущалась больше всех.

— Но Шэттер Хантер не худший выбор, — пожала плечами другая леди в синей муфточке. — Говорят он сказочно богат и может купить всю столицу.

— Но он простолюдин и владеет этим ужасным клубом. Вы ведь знаете какие слухи ходят вокруг этого клуба? — настаивала леди в красной шляпке. — Мой Герби говорит, что там творятся дикие вещи и благовоспитанному джентльмену посещать такие места…

— Тссс! — кто-то из них шикнул. — Вы с ума сошли говорить такое? Шэттер Хантер колдун, его силы настолько могущественны, что даже их величество его опасается. Кто знает что с вами станет, если будете критиковать Хантера и его клуб?

— Точно-точно! — зашептались другие леди.

— И все равно! Выходить замуж за такого… да лучше долговая яма! — поджала губы леди в красной шляпке.

— Лиззи, — с легким упреком сказала ей другая леди, — ты никогда не брала в руки ничего тяжелее ложки, как ты можешь быть в этом так уверена? Долговая яма это тебе не курорт на юге. Там заставляют работать с утра до поздней ночи и повезет если только руками. Красивых леди, а леди Лэрон вы должны признать красотка, могут и в бордель продать. Так что будь я на месте леди Лэрон, поступила бы точно так же.

Леди в красной шляпке поморщилась, но вынуждена была признать, что ее подруга права.

Анжель и Шарлот, стояли рядом со мной и возмущенно смотрели на сплетниц. Обе моих младших сестры злились.

— Да как они смеют болтать о тебе и распускать слухи?!

— Но разве это не правда? — я взмахнула веером и устремила взгляд в противоположную от сплетниц сторону. — Я выхожу замуж за Шэттера Хантера.

— Сестра, ты говоришь так, будто это что-то обычное, — возмутилась Анжель, сжимая руки в кулаки. — Но ведь ты не хочешь этого брака!

— Хочу или не хочу — это не важно, — ответила я спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Важно, что это нужно сделать и этого не избежать. Так что пусть эти кумушки болтают сколько хотят.

Шарлотт нахмурилась, её лицо раскраснелось от гнева.

— Но они говорят о тебе, как будто ты… будто ты продалась! Как можно быть такими жестокими?

— Пусть говорят, — я пожала плечами, пытаясь сохранить спокойствие. — Их слова ничего не значат. Они не знают, через что мы проходим.

Но, признаюсь, их шёпот ранил меня. Я почувствовала, как моё лицо начинает гореть, и от стыда, и от гнева. Неосознанно я начала сильнее обмахиваться веером.

— Ты такая сильная, Кэс, — тихо сказала Анжель, глядя на меня с благоговением. — Я бы так не смогла.

— Просто я самая старшая, — слабо улыбнулась я, коснувшись её руки. — Это мой долг. Быть сильной и защищать вас.

— Но разве ты не боишься? — тихо спросила Шарлотт.

Я обернулась к ней и посмотрела прямо в её огромные зеленые глаза.

— Конечно, боюсь, — призналась я. — Быть женой Шэттера Хантера — это как ходить по тонкому льду. Один неверный шаг — и мне открыт прямой путь на дно. Но боюсь я этого или нет не важно, до тех пор пока я могу вас защитить.

Я с любовью посмотрела на младших сестер.

— А если он тебя… — Анжель замолчала, не в силах закончить вопрос.

— Он ничего мне не сделает, — сказала я твёрдо, хотя уверенность была далека от истины. — У него своя цель, и пока я нужна ему, он не тронет меня.

Мы стояли втроём, глядя на озеро, отражавшее свет осеннего солнца. Сплетницы всё ещё перешёптывались, но их голоса уже не казались такими громкими.

— Пора возвращаться, — сказала я. — Завтра нас ждёт тяжёлый день.

Я развернулась и пошла к дому, сестры поспешили за мной. За спиной доносились обрывки разговоров: "Бедняжка…", "Смело, конечно, но…", "Всё ради семьи…"

Они могут говорить, что хотят. В конце концов, их слова — всего лишь слова.

Мы вернулись домой в особняк Лэрон с прогулки немного хмурые и грустные, что сразу было замечено отцом. Он встретил нас в большом холле и обеспокоенно оглядел.

— Что такое? Почему вы вернулись раньше?

— Гулять надоело, — сказала я, снимая с плеч накидку и передавая ее дворецкому.

— Девочки? — отец обратился к сестрам. Они покачали головой и пошли следом за мной. Отец нахмурился, провожая нас взглядом. Он что-то хотел сказать, но остановился. Когда мы вошли в гостиную, я заметила, как он остался стоять в холле, теребя край своей мантии. Он выглядел таким уставшим, словно пытался одновременно сдержать и вину, и тревогу.