Хозяйка острова Грёз

Глава 43. Домой, как на эшафот

Я нашла Эмина почти сразу — словно что-то неведомое вело меня прямо к его палате. Не раздумывая, проскользнула внутрь и затаила дыхание, вглядываясь в его лицо. Он был так бледен, что сердце невольно сжалось. Мне даже показалось, что он... но нет, грудная клетка равномерно поднималась и опускалась — принц спал. Слава всем силам. Во сне, как известно, организм восстанавливается быстрее, и пусть бы отдыхал подольше. Он заслужил это.

Я подошла ближе, скользнув взглядом по его обнажённому телу. Верхняя часть — без одежды, лишь тугое бинтование на плече напоминало о недавнем бое. Рана всё ещё тревожила, но выглядела не слишком страшной, что внушало надежду. Я уставилась на него, затаив дыхание. Даже в слабости и сне он был красив, не отвести глаз. Спокойные черты, чуть растрепанные волосы, легкая тень усталости на лице... Я медленно опустилась рядом, не в силах оторваться. Моя ладонь сама собой легла ему на щеку — хотелось прикоснуться, убедиться, что он здесь, живой, мой.

Но едва я попыталась убрать руку, как сильные пальцы мягко, но уверенно, обхватили запястье. Его голос прозвучал почти шепотом, будто эхом из полусна:

— Ты пришла...

Парень даже не открыл глаз, просто удерживал мою ладонь у своей щеки, будто боялся, что я исчезну, если отпустит.

— А куда же мне деться? — выдохнула тихо, почти с улыбкой, хотя в голосе звучала дрожь. Что бы я теперь без него делала? — Как ты себя чувствуешь?

— Сносно. Просто... клонит в сон.

— Это даже хорошо. Спи, восстановишь силы, — я аккуратно поправила подушку и уже хотела отодвинуться, но он распахнул один глаз, сфокусировав взгляд на мне и потянул к себе, не давая уйти.

— Один поцелуй, принцесса. И тогда я точно пойду на поправку.

Он сказал это с такой полуулыбкой, что я едва не рассмеялась. Шантажист. Обворожительный, невыносимый шантажист. Но как тут устоять?

Я склонилась, осторожно коснувшись его губ. Хотела вложить в этот поцелуй всю нежность, не навредить, не задеть рану. Но ему было мало. Эмин крепче прижал меня к себе, поморщившись, но не отпустил. Его поцелуй стал глубже, чувственнее, он требовал, исследовал и окутывал своим жаром желания. Я вздрогнула от этой вспышки, от откровенной близости, и сама потянулась к нему, уже не сдерживаясь.

Я целовала его, будто в последний раз, будто всё внутри горело и кричало, и не осталось ничего, кроме этого мужчины и его дыхания. Его ладони скользнули на мою талию, горячие, сильные. Я утонула в этих ощущениях, забыв обо всём на свете. Это было даже ярче, чем тот сон, тот первый наш несмелый танец воображения. Сейчас — по-настоящему, и оттого в тысячу раз сильнее.

Но дверь вдруг отворилась, и негромкий голос лекарки, с лёгкой насмешкой в интонации, оборвал всё это:

— Положительные эмоции для пациента — это, конечно, хорошо. Но прошу вас аккуратнее, я бы предпочла не накладывать швы повторно. Я зайду чуть позже.

Она даже не остановилась, просто исчезла за дверью, а я — будто обожглась.

Я вскочила, поспешно приводя в порядок одежду, которую мы с Эмином немного успели помять. Ну и что я себе позволяю? Сердце колотилось в груди. Принцесса, под личиной, в чужом поместье, в палате — и такое! Да я просто конспиратор года. Осталось только устроить сцену перед всей семьёй. Я опустилась обратно на стул, всё ещё тяжело дыша, чувствуя, как по щекам разливается жар.

Что теперь? Как это объяснить? Кто что подумает? Но Эмин, словно угадав мои мысли, заговорил, чуть приоткрыв глаза:

— Не переживай, она не болтливая. И потом, я поговорю с ней. Всё уладим. Хорошо? — Я кивнула, чувствуя, как щеки полыхают всё сильнее. А он вдруг усмехнулся тихо, почти мальчишески: — Мне нравится, когда ты краснеешь. Такая красивая…

От этих слов потеплело в груди, словно от чашки мёдового напитка в промозглый день. Переживания отступили. Он всегда сдерживает своё слово. Если сказал — значит, действительно всё уладит, и мне остаётся только доверять.

Я наклонилась над парнем, поправляя подушку, и не удержалась от ещё одного поцелуя. На этот раз едва касаясь губ, сдержанно, но всё равно — с огоньком. Ну что поделать, не могу я остановиться. Как говорится, сгорел сарай — гори и хата. Та, что всегда держалась холодной и неприступной, безропотно поддалась обаянию заморского принца. В голове пронеслось: "Да это же сюжет какого-нибудь бульварного романа". Я даже усмехнулась — и себе, и ему.

Надела кулон, чувствуя, как личина снова покрывает моё лицо, и, бросив последний взгляд на Эмина, который снова погружался в сон, мягко выскользнула из палаты. Снотворное и усталость наконец взяли своё.

До завтрашнего дня принц, вероятно, придёт в себя. А мне предстоит совсем другое испытание — разговор с отцом. Где бы взять смелости, да побольше? Я чуть тронула волосы, поправила платье, проверяя, всё ли на месте, и шагнула в коридор. Домой. Как на эшафот.