Хозяйка острова Грёз

Глава 44. Разговоры по душам

Тихий скрип входной двери эхом разлетелся по холлу, словно сам дом затаил дыхание. Я осторожно ступила внутрь, стараясь не нарушить эту тревожную тишину, но чем глубже проходила, тем сильнее сжималось мое сердце. В особняке было слишком спокойно — ни шороха, ни шагов, ни оклика, будто всё замерло в ожидании. Я ступила на лестницу, затаив дыхание, и всё равно никто не остановил, не позвал, не спросил, где я была. Эта тишина стала угнетающей, словно дом наблюдает, но молчит.

Я уже взялась за ручку двери своей комнаты, но в последний момент передумала. Нет, я не могла сейчас просто спрятаться под одеяло и сделать вид, будто ничего не произошло. Ноги сами понесли меня в другую сторону, туда, где могла найти хоть толику тепла — к бабушке. Лучше уж выслушать наставления от неё, чем продолжать трястись и накручивать себя до исступления.

Осторожно постучала. Изнутри донёсся спокойный голос, разрешающий войти. Я глубоко вдохнула, сжав кулаки, будто собираясь на бой, и толкнула дверь. В комнате стояла полутьма, тёплая и уютная. Бабушка сидела в любимом кресле, с книгой в руках, её серебристые волосы уложены в идеальный пучок, а взгляд был сосредоточен, как всегда, когда она читала. Это занятие объединяло нас с ней — любовь к книгам и к тишине. Но сейчас мне нужно было больше — её голос, её тепло и её уверенность.

Я застыла у порога, не зная, как начать. Плечи сжались, будто я снова была маленькой девочкой, что проказничала и теперь ждёт справедливого выговора. Бабуля посмотрела на меня поверх очков, мягко улыбнулась и кивнула на соседнее кресло. Я села, неловко теребя ткань на коленях, и вдруг слова вырвались сами собой, горячим, сбивчивым потоком:

— Я не могла иначе! Он ведь живой… Он чувствует боль…

Голос дрогнул, я даже испугалась, насколько громко это прозвучало. Но бабушка не моргнула и не ахнула. Она просто ответила так спокойно и тихо, как только она умела:

— Я знаю, и не осуждаю тебя.

Эти слова разлетелись по груди теплым ветром, стирая сомнения, словно кто-то наконец включил свет в тёмной комнате. Я поступила правильно. Пусть мир не поймёт, пусть будут споры и приказы сверху, но я… я знала, что спасение этого детёныша было правильным.

Я не удержалась — встала, подошла ближе, села у её ног и обняла колени, как делала в детстве, когда не справлялась с миром. Слёзы полились сами собой — облегчённые, горячие, но такие нужные. И вместе с ними посыпались слова:

— Он разумный, бабушка. Он... он всё понимал. Ты бы видела, как он смотрел на меня, как уловил мои эмоции, как почувствовал, что я боюсь за Эмина... Он же опустил голову, как будто ждал, что его накажут. Он не сопротивлялся, просто… принял всё. Как я могла позволить его убить?..

Бабушка накрыла мои руки своими — тёплыми, родными и такими надёжными. Погладила по волосам и тихо, почти шепотом, проговорила:

— Тише-тише, моя маленькая. Всё хорошо, ты всё сделала верно. А насчёт отца… не переживай, он остынет. Я своего сына знаю лучше всех.

И в её голосе была такая уверенность, что я впервые за день позволила себе выдохнуть по-настоящему. Мы говорили ещё долго: о жизни, о чести, о праве каждого живого существа на спасение. Я вспомнила о герцоге, ударившем меня, и поблагодарила бабушку, что остановила Эмина в тот момент. Но она только усмехнулась и резко сменила тему:

— Кстати, ты уже выбрала платье на завтра?

Я растерялась:

— Платье?.. Но…

— Никаких «но». Неужели моя внучка пропустит главный бал на острове? Ты же, как говорят местные, хозяйка этого праздника. Ты просто обязана там быть. Сама.

— Но ведь Стефани… — я замялась — это ведь её выход, не честно отнимать у девушки этот момент.

— Кто сказал, что она не пойдёт? Она как раз получит заслуженный выходной. Загоняла ты её совсем, бедняжку, пока сама бегала по свиданиям… — Я вспыхнула, но бабушка рассмеялась искренне и заразительно. — Ты правда думаешь, мы с твоим отцом не догадывались? — продолжила она с хитрым прищуром. — Мы же всё видим, деточка.

Вот тебе и скрытность. Я уныло вздохнула:

— Тогда у меня проблема с нарядом… Я ничего подходящего не брала с собой…

— Вот видишь, как хорошо, что у тебя есть я. Потому что я подумала, и тебя в комнате уже ждёт маленький подарок.

Я аж подпрыгнула, а мое сердце забилось чаще. Всё-таки иду! На бал! Впервые я этому действительно рада.

Я обняла бабулю крепко-крепко, пожелала ей доброй ночи и поспешила к себе, не в силах сдержать любопытства. Комната встретила меня полумраком и аккуратно развешанным на вешалке платьем. Оно было... волшебным. Воздушное, нежно-бирюзовое, лёгкое, словно облако, с тонкой вышивкой и чуть блестящей тканью. В нём невозможно было не почувствовать себя настоящей принцессой. Что ж, впрочем... я ведь ею и являюсь. Иногда стоит об этом напоминать и себе самой.

Я провела рукой по ткани, разровняла несуществующие складки, ещё раз восхищённо вздохнула и аккуратно легла в постель. Завтра бал. Завтра — я буду там с ним, и мы будем танцевать.

Мысли одна за другой закружились вихрем в голове, не давая уснуть. Но усталость всё же победила. Глаза слипались, сердце понемногу успокаивалось, и вот уже я проваливалась в сны — яркие, тёплые, будто лето вернулось. В них мы с Эмином снова были вдвоём, смеялись у зеркального пруда, ловили отражения на воде и верили, что впереди всё только начинается.