Хозяйка острова Грёз

Глава 49. За что!?

Эмин открыл глаза почти сразу, как будто почувствовал, что я проснулась. Его взгляд был мягким, внимательным, и губы тронула уставшая, но искренняя улыбка.

— Ты как? — спросил он почти шёпотом, будто не хотел разрушать хрупкое спокойствие, повисшее между нами.

Вопрос, казалось бы, простой, но ответ дался с трудом.

— Нормально, — выдохнула. — Жива, цела… Вот только о родных думаю без остановки. Но ведь могло быть и хуже, да?

Эмин кивнул серьёзно, без улыбки.

— Вот и хорошо. Я тут подумал: до ближайшей деревни примерно час ходьбы. Я попробую сбегать туда и раздобыть тебе одежду и обувь.

— Но...

— Нет, Лия, послушай. Ты в платье и на каблуках долго не продержишься. Они натрут тебе ноги до крови, а нам предстоит не прогулка, а путь с острова. Нам нужно искать помощь. Я уверен — не все переметнулись на сторону мятежников.

Я опустила глаза: он прав. Я и сама об этом думала, только не хотела произносить вслух.

— Хорошо. Только будь осторожен. Если с тобой что-то случится... я не справлюсь.

Эмин кивнул, потянулся, встал и подошёл к Остину.

— Охраняй Лию. Я скоро вернусь.

Кроха смешно подобрался, вытянулся во всю длину, и, улюлюкнув, принялся обходить вход в пещеру, патрулируя, как настоящий стражник. А Эмин вернулся ко мне на миг, нагнулся и поцеловал в лоб, едва касаясь губами.

— Постарайся не шуметь. Если будет опасность — убегай. Я вас найду.

— Вернись поскорее. Я буду ждать, — я прижалась к нему, и в этом коротком объятии было столько всего — тревоги, прощания, надежды.

Принц скрылся в чаще, а я осталась в полумраке, наполненном эхом собственных мыслей. Ждать оказалось мучительно трудно. Я выходила из пещеры каждые несколько минут, вглядываясь в деревья, и, конечно, понимала: он не мог вернуться так быстро. Но не могла иначе. Сердце билось, словно барабан в бою. Я шагала туда-сюда, топталась у входа, садилась и вставала, с трудом удерживая себя от того, чтобы не сорваться с места и не ринуться за ним.

Остин, будто всё понимал. Он подошёл ко мне и уложил голову на колени, негромко улюлюкая, словно говоря: «Я здесь».

— Знаю, мой хороший. Мы справимся. Мы должны справиться, — прошептала я, поглаживая его тёплую голову.

Прошло уже больше двух часов. Я старалась не паниковать — дорога туда и обратно, да ещё разведка… это займет время. А вдруг в деревне всё не так просто? А вдруг он… нет. Не думать.

И всё же они пришли.

Я даже не успела подняться. Малыш зловеще зашипел, напрягся всем телом, и в следующий миг трое вошли в пещеру. Два воина и маг. Сердце ухнуло в пятки. Остин тут же встал между мной и чужаками, шерсть на загривке встала дыбом, когти впились в камень пола. Я поднялась, ноги дрожали, но я не имела права отступать. Что я могла им противопоставить? Практически ничего.

Маг выступил вперёд, и голос его был мерзко вкрадчивым:

— Не делайте глупостей, Ваше Высочество.

Я даже не удивилась, что меня узнали. Это был всего лишь вопрос времени.

— Чего вы хотите?

— Мы пришли за вами. Если вы хотите снова увидеть своего отца и бабушку живыми — пойдете с нами добровольно.

Подонки. Бьют туда, где больнее всего.

Маг сделал шаг, и Остин клацнул зубами, готовясь броситься. Я положила руку на спину крохе — он дрожал от ярости, но стоял. Послушался.

Но маг всё равно увидел в нём угрозу. Из складок мантии он извлёк раковину — странное устройство, знакомое до боли. Оно вспыхнуло зеркальным светом, в воздухе всплыло полупрозрачное поле. Я видела это во сне. Поглотитель магии.

Во второй руке мага уже был хлыст, и он взвился в воздухе с хлопком.

— Нет! — вскрикнула я, но было поздно.

Остин рванулся вперёд, защищая меня, но как только приблизился к зеркальному полю, оно поглотило его. Малыш упал, жалобно пискнув. Я бросилась к нему. Он дышал — едва. Его магия исчезла. Смерть надвигалась, и я ничего не могла сделать.

И тут во мне что-то оборвалось.

— Это… мой ребёнок! — закричала я не своим голосом. — Как вы посмели!?

Гнев вспыхнул, сжигая всё внутри. Из моих пальцев вырвались огненные хлысты, и прежде чем кто-то успел осознать, что происходит, трое мужчин были разорваны в клочья. Они умерли мгновенно. Без шанса и без пощады.

Я… я убила. Людей. Да, они были врагами, но... я только что превратилась в того, кого ненавидела. В убийцу. Меня затрясло. Я опустилась на колени, подползла к Остину. Он всё ещё пытался дышать. Его большие глаза смотрели на меня, а я прижимала его к себе, шепча сквозь слёзы:

— Потерпи, малыш. Пожалуйста. Я с тобой. Мы вместе. Всё будет хорошо, слышишь?

Но сердце химеры дрогнуло — и замерло. Он умер у меня на коленях. Ушёл, не издав ни звука, только тяжело выдохнув, словно прощаясь. Я зарыдала. Не просто от боли — от ярости. От того, как легко они отнимают. Убивают. Ломают. Я выла от безысходности, сжимая в руках остывающее тельце, а в голове уже звучало: «Уничтожу».

Я встала, осознав, что уже перестала дрожать.

Я уничтожу вас всех. За него. За то, что сделали со мной. За то, что заставили меня стать такой. Я найду вас всех и отправлю к праотцам. Я сделала шаг к выходу, едва держась на ногах. Но не успела дойти даже до выхода из пещеры — как увидела бегущего ко мне Эмина. Его лицо было испуганным, ведь принц знавал, что опоздал.

Вот только хлестали на этот раз не мою гордость, в этот раз это было моё сердце.