Хозяйка острова Грёз. Проклятая принцесса

Глава 13. Любит-не любит

Я обработала все раны своего мужчины, влила в него восстановительное зелье и теперь буквально сгорала от тревоги. Его грудь едва заметно приподнималась, дыхание было слабым, и это сводило меня с ума. Я уже не могла сидеть спокойно — пальцы дрожали, а мысли путались. Ещё миг — и я бы сорвалась, побежала за лекарем, но вдруг его ресницы дрогнули, и Эмин открыл глаза.

— Ну наконец-то! — выдохнула, ощутив, как к горлу подступает ком. — И зачем ты это всё делал? — голос дрожал не от злости, а от страха, который только сейчас начал отпускать.

— Зато ты пришла, — слабая, но упрямая улыбка тронула мои любимые губы.

Я чуть не застонала от бессилия.

— Ты неисправим! — прошипела, утирая с его лба пот. — Серьёзно, Эмин, ты хоть иногда думаешь?!

— Постоянно. — Он с трудом приподнял руку и коснулся моего запястья. — Вот, например, сейчас думаю, расскажешь ли ты мне, что произошло?

Голос принца был тихим, но в нём чувствовалось напряжение — будто он боялся услышать ответ. Мне стало страшно. Но правду откладывать уже было нельзя.

— Расскажу, — прошептала.

Я говорила долго: о матери, о проклятии, о тайне и о боли. С каждым словом всё глубже проваливаясь в собственное чувство вины. Парень не перебивал и только молча смотрел на меня, его губы сжимались в тонкую линию, а пальцы впивались в ткань пледа, которым я укрыла своего мужчину.

Ну а когда я закончила, тишина ударила в уши. Я ждала осуждения, злости, или хотя бы простые слова обиды. Но Эмин просто приподнялся, ухватился за мою руку и притянул к себе.

— Горе ты моё… — его голос дрогнул. — Ты правда решила, что я буду винить тебя? Да тебе тогда без году неделя была!

Я замерла, не веря услышанному. Он прижимал меня к себе, пальцами гладил по спине — осторожно, будто я могла рассыпаться.

— Я любить тебя из-за этого меньше не стану. — Его губы коснулись моей макушки. — Так что прекращай себя терзать и иди сюда.

И я пошла — просто уткнулась в его грудь лбом, вслушиваясь в ровное биение его сердца. Откуда-то из глубины груди вырвался судорожный вздох — будто из меня вытянули весь страх и оставили только тёплую, звенящую тишину.

— И, кстати, — усмехнулся мой принц, чуть морщась от боли. — Ты ведь не думаешь, что после твоего «концерта» я отпущу тебя?

— Какого ещё концерта? — нахмурилась, подозревая подвох.

— Не помнишь, что кричала? — Мой собеседник прищурился. — Хочешь, освежу память? Поверь, свидетелей было несколько десятков.

— Не смей, — простонала я, прикрывая лицо ладонями. — Всё забудь!

Любимый рассмеялся и, уложив голову мне на колени, закрыл глаза. Я нерешительно провела пальцами по его волосам, боясь задеть повязку. В груди распускалось что-то нежное и щемящее.

— А нечего было уродовать себе лицо, — буркнула я, делая вид, что ещё злюсь. — И не надейся, жалеть не буду.

— Хотя бы чуточку, — хрипло попросил он, открывая один глаз. — Вот так, для равновесия.

— Ни за что, — отрезала я, и, отвернувшись, услышала обиженное ворчание.

Я не выдержала. Повернулась обратно, наклонилась и быстро чмокнула любимого в лоб — туда, где кожа почти зажила. Улыбка тут же вспыхнула на его лице, и моё сердце растаяло.

— Эх, — вздохнула, — как мало нам для счастья надо.

Но тут же вспомнила, что счастье наше ненадолго. Придётся рассказать некоторые новости…

— Эм, тут… такое дело, — осторожно начала я, чувствуя, как к щекам приливает жар.

Эмин поднял на меня внимательный взгляд, и я едва не забыла, как дышать. Даже побитый, с синяками и повязками, он выглядел безупречно.

— Отец и бабушка всё знают, — выпалила на одном дыхании.

— Прекрасно! — оживился он. — И что сказали?

— Эм… всё знают. Всё-всё, — уточнила я, нервно дёргая край пледа. — И о печати, и о… наших с тобой отношениях.

— Оу, — выдохнул он задумчиво. — Тебе… досталось?

— Я сбежала раньше, чем они успели начать, — призналась честно. — Но думаю, тебя теперь ждёт серьёзный разговор.

Любимый сжал мою ладонь, чуть наклонившись вперёд:

— Я готов.

Его глаза были спокойные и уверенные. И в этот момент я поняла, что ни капли не ошиблась в выборе своего сердца.

— Вот и замечательно, — раздался вдруг знакомый баритон от входа в беседку. — Нам не придётся искать «виноватых».

Мы с Эмином синхронно вздрогнули. Я медленно повернулась — и, конечно же, на пороге стоял отец. И под его суровым взглядом сомнений не оставалось — разговор состоится… куда раньше, чем я планировала.