Хозяйка пельменной: накормить дракона!

Глава 4. Ароматы

– Тише! – прошипела Лина мне на ухо. – Ты же не хочешь в монастырь. Не обязательно герцогу знать, что ты не разбилась. А деньги Генрих пустит на общественное дело.

Казалось, ее слова прозвучали слишком громко во внезапной тишине таверны.

Герцог Файрон обернулся и пронзил меня ледяным взглядом.

– Хотя, там будут кормить, поить и одевать, – переобулась Лина, заметив тяжелое внимание Файрона.

Девушка поспешно ретировалась и занялась другими посетителями затрапезной едальни, забрав с собой многофункциональную тряпочку. А герцог Файрон с грохотом отодвинул деревянный стул и тяжелой поступью приблизился ко мне.

В таверне даже половицы в его присутствии постарались не скрипеть лишний раз, а я и вовсе отчего-то почувствовала себя больше молчаливой Астрой, чем Анастасией Викторовной.

– Ты, – выдохнул герцог с жаром, который спорил с холодом в его светло-серых, будто небо во вьюжный день, глазах и оттого сбивал с толку. Я невольно засмотрелась на прямой нос с трепещущими крыльями, на плотно сжатые губы, на темные волосы, рассыпавшиеся по мощным плечам.

– Ася, – представилась я, вжав голову в плечи, и для чего-то добавила: – Отменный повар.

Мужчина навис надо мной, опершись одной ручищей на спинку стула, а вторую потянул к моему лицу, будто собирался потрепать за щечку пухлого младенца.

– Не верите? – взвилась я и вскочила на ноги, уворачиваясь от неуместной хм-м… ласки.

Он перехватил меня под локоток, зафиксировал, чтобы не дергалась, и медленно запустил пальцы в мои волосы.

– Запутался, – тихо, с хрипотцой произнес Файрон и вытащил из волнистых прядей белый полупрозрачный лепесток акации.

Он растер его в пальцах. Сок источал одуряющий аромат, который смешивался с терпким запахом пепла и черного перца, исходящего от мужчины. От этой смеси у меня закружилась голова и буквально подогнулись колени.

Я поморщилась, отчего-то припоминая ту безвкусную похлебку, которой меня недавно потчевали.

– Девчонка, – прокомментировал герцог.

Переносицу прорезала суровая складка. Он перевел взбешенный взгляд на старосту.

– Ты сказал, что девчонка разбилась в лепешку, Генрих, – прорычал Файрон.

– Готовить лепешки я тоже умею, – поспешно вмешалась я, ведь мне никакого хлеба к еде не предложили. – А еще блины, оладьи, ароматные сырнички. Приезжайте через недельку, что-нибудь придумаем.

Я чувствовала себя неловко. Хоть староста и соврал герцогу насчет смерти драконовой невесты, я не против. Особенно, если он хотел подремонтировать брусчатку, а не положить денежки себе в карман.

– Вы ручку-то уберите, – попросила я герцога очень вежливо, ухватилась двумя пальчиками за край его рукава и скомандовала: – Ать!

Темная ткань камзола скрипнула, но тяжеленная мужская конечность не сдвинулась ни на миллиметр.

– Лучше не приезжайте, – передумала я. – Вас и там неплохо кормят. Я бы сказала, на убой.

И я легонько потыкала его предплечье пальцем, словно проверяла на свежесть рульку.

Выражение лица Файрона сменилось с разгневанного на ошарашенное.

– Когда я видел вас в прошлый раз, – медленно проговорил он, – вы не отличались особо бойким характером, Астра.

– Ася, – машинально поправила я. – Согласитесь, звучит более нежно и певуче.

Герцог поперхнулся. Уж не знаю, чем. И по-звериному, что аж кровь заледенела и мурашки пробежали по коже, прошипел:

– Ас-с-с-ся-а-а.

И так плотоядно посмотрел…

Ух, мамочки!

Я вжала голову в плечи и попятилась. Бочком-бочком, к облупленной стеночке.

– Так я это, – придумала самое очевидное оправдание: – Об дерево ударилась и листьев наелась. Ну, знаете, – и сама от себя не ожидая напела строчку из романса, популярного в моей далекой юности: – «Белой акации гроздья душистые ночь напролет нас сводили с ума». Похоже, листья у деревца тоже волшебные, – вдохновенно закончила я.

В таверне образовалась необыкновенная тишина. За общим столом перестали жевать. Все посетители, включая герцога Файрона, старосту Гену и подавальщицу Лину, таращились на бывшую невесту дракона, которая еще и песни поет. Видимо, не каждый день в небольшой горный городок залетали попаданки!..

Но я изрядно устала, а мне еще разбираться с ночлегом и прочими бытовыми трудностями, а потому поспешила завершить представление.

– Прошу прощения, герцог Файрон, – учтиво обратилась я и перешла на заговорщический шепот: – Вы только дракону не говорите. Т-с-с-с!

Мужчина застыл с совершенно ошалелым видом и на низкой ноте, с будоражащим рыком поинтересовался:

– Сами признаетесь?

– Да улетел он, Чудо-Юдо чешуйчатое, – отмахнулась я и развела руками. – Скинул меня в акацию и был таков. Вот пусть и живет в неведении.

Генрих, без доли смущения наблюдавший нашу беседу из-за своего столика, внезапно закашлялся. А я развернулась к нему и так, чтобы герцог не видел, демонстративно подмигнула правым глазом. Мол, шел бы ты отсюда под шумок, Гена, пока герцог денежки назад не забрал. Дорогу-то отремонтировать давно пора!

Староста заметил, как меня перекосило, отшатнулся и ударился затылком о высокую спинку стула. Взвыл, цветисто выругался и вскочил на ноги, потирая ушибленное место.

– Водички? – невинно поинтересовался герцог Файрон, который, похоже, заметил наши гляделки. И рявкнул так, что на столах зазвенели приборы: – Стоять, Генрих!

– А у нас тут дороги разбиты, будто драконище по ним хвостом лупил, – тут же пожаловалась я, чтобы герцог не гневался на старосту, который не успел улизнуть вовремя. – Может как раз починим?

– Генрих?! – еще громче проревел Файрон. Теперь задрожали стены, и с потолка в углу отвалился кусок штукатурки. – Давно я не гулял по Кантилеверу. Куда же идут средства из казны?

Ой…

– Все во благо, – суетливо отозвался староста и заломил руки.

Ноздри Файрона затрепетали сильнее. Казалось, будто из них повалит дым.

Я невольно залюбовалась. Вот это мужчина! А потом выдала себе мысленный подзатыльник. У герцога наверняка есть герцогиня. А я в этом мире всего полдня.