Хозяйка пельменной: накормить дракона!

Глава 16. «Пель-мен-на-йа»?

Я кинулась к перилам.

Успела!

Ухватила раздраконенного настойкой герцога за брюки и потянула, что было сил.

Файрон низко захохотал, будто вторил грозе. Оказывается, он довольно крепко держался за перила коленями, но меня это не успокоило, он ведь свисал с утеса вверх тормашками, сложив мускулистые руки на груди!

От заливистых гортанных звуков у меня по коже побежали мурашки, а душа ушла в пятки. Я все еще цеплялась за ткань, страшно было отпустить — упадет еще, что мне тогда делать? Да и жалко… Мужчина-то видный!

В небе бушевала гроза, вдалеке плескалось горное озеро, к которому Файрон так спешил, что не потрудился спуститься с утеса по дороге, а ломанул напролом.

– Файрон, вылезайте оттуда! – потребовала я, прикрывая глаза от смущения — полуголый все же. – Моя пельменная еще не открылась, а вы уже стряпаете для нее дурную славу. Кто захочет идти в заведение, из которого самоустранился герцог?! Причем, сиганув прямо с летней веранды!

– Пельменная? – почти по слогам промурлыкал Файрон.

Я посмотрела на него сквозь ресницы, чтобы не пропустить момент, когда он решит выкинуть новую блажь. Файрон медленно поднял корпус без помощи рук. Словно ничего необычного не происходило, а мужчина просто тренировал над пропастью пресс.

Пронзительные глаза герцога потемнели и вцепились в мое лицо. Он хищно облизался. А мне, честно говоря, было сложно это лицо держать и не таращиться на крепкое тело.

И чего я там не видела в моем-то возрасте?

Но взгляд блуждал по выпуклостям, будто намагниченный. И я чувствовала, как пылали щеки.

А возраст у меня теперь юный, хоть я и помню «прошлую жизнь»… Правда, когда в ней были мужчины уже забыла.

– Сейчас же прикройтесь, – промямлила я и вдруг поняла, что руки мои все еще цепляются за пояс его брюк.

Подняла руки вверх, будто сдаюсь, и отпрянула на несколько шагов.

– Вот! – я сняла передник, который повязала поверх платья во время готовки, и накинула на Файрона.

Он с нахальной ухмылкой спрыгнул с перил и выпрямился во весь рост. Фартук живописно повис. Окончательно смутившись, я развернулась на пятках и умчалась в кухню.

Никогда не грешила ханжеством… а тут почти испугалась.

– Обедать! – звонко позвала я на высокой ноте, пытаясь переварить впечатления.

Зелье еще действовало, и я не придумала ничего лучше, как накормить расшалившегося герцога.

Файрон неслышно заплыл в кухню все еще облизываясь и сверкая глазищами. Он без слов накинул мой передник на шею, перехлестнул тесёмки за спиной и подтянул так, будто надевает боевую амуницию. Передник лег на широкие плечи, как легкая броня, – и, что обиднее всего, в этом «доспехе» он выглядел еще более сногсшибательно: хищный, собранный, готовый либо к бою, либо к ужину.

– Чудненько, – прокомментировала я и принялась хлопотать вокруг стола.

– Чем сегодня накормишь, хозяюшка? – широко улыбаясь, протянул Курт, входя в кухню.

Светлые волосы каменщика слиплись мокрыми сосульками и забавно прикрывали часть лица. Он не спустился, когда начался дождь, примчался только на мой зов. Какой работящий!

А когда Курт увидел Файрона в импровизированном столовом доспехе, то переменился в лице, прищурился и заговорщически прошептал краешком рта, прикрываясь от герцога ладонью:

– Ася? Может, скинем его с утеса? – Его всклокоченный внешний вид полностью соответствовал бандитскому предложению.

– Нас обвинят сначала в отравлении, – начала я.

– Непреднамеренном, – вставил Крут.

– Затем в убийстве, — шепнула я.

– Ты права, не вариант.

– Как мой дымоход? – не меняя будничного тона осведомилась я и прямо на ходу бросила Курту кухонное полотенце. Он поймал тряпицу на лету, вытер лицо и взлохматил волосы. А я спустилась в кладовую.

– Готов, – доложил Курт из кухни. – Готовь.

Я вынесла огурцы и сыр. Файрону подала вторую кастрюлю со вчерашним бульоном. А потом махнула рукой, поставила на плиту новую и всыпала пельмени из сегодняшней партии. Для герцога ничего не жалко.

– Это брак, – честно предупредила я. – Но вы ведь никакой бурдой не брезгуете?

В этот самый момент Файрон сцапал Вишню на руки, прижал к широкой груди и принялся наглаживать пушистую спинку. Крольчиха прядала ушами и хлопала ресницами, доверительно заглядывая мужчине в глаза.

Ответ был яснее ясного. Ни сама Вишня, ни ее шерсть его ничуть не смущала.

После еды герцог разомлел. Мне пришлось проводить его в свободную спальню. Курт помог стащить с Файрона злосчастные брюки и уложить в постель. Вишня прискакала следом и улеглась ему под бочок. Он приобнял ее огромной ручищей, отчего питомица показалась совсем маленькой и нежной, как весенний первоцвет.

– И чего ты не отпустила его плавать? – еле слышно произнес Курт, когда мы вышли в коридор, оставив Файрона отсыпаться. Вопрос, конечно, был риторическим. Не могла же я отпустить человека с утеса.

– Так ты видел? И слышал?

Это его панибратское «ты» делало нас если не сообщниками, то почти друзьями. Хоть я и знала-то каменщика всего несколько дней, но его простота располагала.

– Да что бы ему сделалось? – вдруг разозлился Курт. – А теперь он спит в постели под твоей крышей.

– Проснется и отправится под твою, – примирительно пообещала я.

Приревновал он, что ли? Распереживался, что герцог не заплатит его матушке за постой?

– Ты его больше не корми, – отсоветовал Курт.

– А тебя?

– Меня можно.

Я хмыкнула и привела Курта в прихожую к прилавку со склянками.

– Подскажи, есть ли в Кантилевере маг? – попросила я. – Хочу наложить на эти стеллажи и шкафы морозильное заклятие.

Оставалось надеяться, что все работает именно так, и холодные чуланы не были личным изобретением ведьмы Надины.

– Тебе нужен заклинатель ветра, – нехотя признался Курт. Но тут же весело добавил: – Или лавка артефактора.

Заклинатель ветра? Где-то я это уже слышала.