Хозяйка пельменной: накормить дракона!

Глава 21. Испепелю на месте

В тот день в пельменную «Солнце и Луна, На-на-на-на» не поднялось больше ни одного гостя. А на следующий мы с Дином с самого утра закрутились на кухне. Кастрюли пыхтели и на веранде, и на конфорках внутреннего очага.

Я партиями варила пельмени и отправляла готовые в два крупных керамических горшка. Перекладывала слои промасленной бумагой, чтобы Луны не слиплись боками, а у Солнышек не заплыли лучики. В отдельную корзину я нарезала ломтями хлеб. А Дин с энтузиазмом взбивал венчиком майонез.

– Я повелитель ветра! – верещал он в запале. – Смотри, Ася, как быстро крутится взбивалка!

– Заклинатель? – поправила я.

– Заклинателей много, повелитель один, – серьезно кивнул он. – Я хочу быть повелителем.

– Точно хочешь? – развеселилась я.

– А то!

– Тогда будь! – по старшинству разрешила я и щелкнула его пальцем по носу.

– А хочешь, я тебе очаг починю? – придумал Дин и тут же отбросил венчик. – Он у тебя не работает. Плюет воздух обратно в дом!

– Точно, – растерялась я. И как мальчик это подметил? – Только ремонтом занимается заклинатель земли и камня – Курт.

– Так он и не видит, почему воздух противится, – заверил Дин. – А там стоит заслонка.

– Магическая?

– Ага! – Дин заговорщически стрельнул глазками и сделался будто лет на пять старше. – Я уже однажды такую пробил. И вылез в трубу.

– Ого! – только и смогла выдавить я и буквально упала на стул. – Вечером покажешь? Когда погасим камни…

Договорить я не успела. Дин тут же подорвался, немыслимым образом изловчился и подскочил к верхушке очага. Напоследок повернулся лицом.

– Стой! – возопила я.

Мы на миг встретились глазами. Его искрились от смеха. А мне от страха показалось, что зрачки у мальчика заострились, вытянулись по-кошачьи. В светлых радужках заплясали отблески пламени.

Дин подпрыгнул и скрылся в дымоходе. Вот так запросто, будто оттолкнулся от невидимой пружины.

– Ты кричала? – В кухню влетел Файрон.

Он вернулся сегодняшним утром и почти не выходил с нижнего яруса дома, где сооружал мельницу.

Молча кивнув, я указала на очаг, где бурлили кастрюли с пельменями.

– Обожглась? – участливо предположил Файрон и нежно взял мои руки в свои ладони.

Герцог принялся проверять каждый пальчик, отчего я оторопела еще сильнее и, кажется, перестала дышать. Зато сердце заколотилось так, будто я скакала по кухне с тумбы на тумбу, выделывая танцевальные па, и одновременно пела арию.

– Так болит? – спросил Файрон и подул мне на ладонь.

Я протяжно всхлипнула, но не от боли – организм сам вспомнил, что дышать все-таки надо.

– Сейчас пройдет, – пообещал Файрон и дохнул с таким энтузиазмом и такой силой, что у меня взметнулись пряди волос у лица. При этом губы мужчины сложились привлекательной дудочкой, я аж залюбовалась. А воздух вышел приятно-ледяной.

Но я тут же встрепенулась, вспомнила о Дине и отняла руку у сердобольного герцога.

– Бросай свои фокусы! – отчего-то раскочегарилась я. – Там Дин! Его надо вытаскивать!

Файрон новым взглядом оценил кипящие кастрюли.

– Бросай так шутить, Ася! – парировал он. – Испепелю на месте!

– Я сама тебя испепелю! – вернула я, но тут же растеряла весь запал. – Он… он… он подпрыгнул…

– Меня ищете? – вдруг раздался смеющийся голос мальчика от двери в лавку.

У меня в глазах потемнело. Но я все равно вскочила со стула и подбежала к Дину. Упала рядом с ним на колени и обняла шалопая покрепче.

– Щекотно, – пробурчал он мне в волосы. – Сказал же, что вылезу в трубу. Вот и вылез! А ты не поверила?

– Я испугалась, что обваришься, – тихонько призналась я, утыкаясь носом мальчишке в живот.

– Ася, Асечка, ты только не плакай, – проворковал он и обнял своими маленькими ладошками мое лицо. – Я не только заклинаю воздух. Еще я заклинатель огня!

– Хорошо, не буду, – тут же улыбнулась я. – А ты больше не пугай. Не люблю такие сюрпризы.

– Договор, – кивнул Дин и нашел своей рукой мою ладонь, пожал и кивнул на плиту. – Смотри какая красота!

Очаг перестал коптить, дымоход прочистился, я видела это даже сидя на корточках посреди кухни. И теперь вся гарь и пар полностью уходили в трубу.

– Ты совсем не обычный мальчик, – констатировала я, удивляясь, как же раньше не заметила.

– Я мамино золотце, – согласился Дин.

– Ты вспомнил? – обрадовалась я. – Как тут очутился, и где твой дом?

– Неа.

– Твоя мама наверняка ужасно волнуется. Я бы волновалась, если бы мое золотце вдруг пропало.

Мальчик смешно надул щечки и сложил на груди еще пухлые ручонки. Тут подключился Файрон, который до этого молча наблюдал за нашим разговором, сложив руки на груди. Он кивнул мне головой, указывая на дверь в лавку, мол надо поговорить наедине.

– Если я улечу, будешь тосковать? – вдруг спросил Дин.

Я растерялась. Конечно, я тосковала бы, ведь успела привязаться к мальчонке. Но я не имела права заставлять другую женщину изводиться в неведении и всеми силами готова была способствовать скорейшему возвращению ребенка в семью. А потому следовало ответить так, чтобы он не закрылся снова.

– Буду, – тихо и ласково сказала я. – Но ведь мы сможем видеться. Будешь приходить в мою пельменную когда захочешь.

– Ма не отпустит, – проворчал Дин и вдруг посмотрел на Файрона широко распахнутыми глазами. – Ты теперь расскажешь ей, где я?

– Обязательно, – серьезно кивнул Файрон.

А у меня сердце сжалось в маленький комочек. Неужели герцог все-таки спугнет ребенка? Но Файрон подмигнул Дину одним глазом и с улыбкой заявил:

– Когда буду проездом в столице Подлунного королевства.

– Не скоро, да? – тут же просиял Дин.

Файрон неопределенно передернул плечами и уже вслух обратился ко мне:

– Ася, на пару слов.

– Посмотрим мельницу? – делано обрадовалась я и вышла из кухни вслед за Файроном, наказав Дину следить за кастрюлями. А чтобы мальчик был занят чем-то серьезным и о-о-очень ответственным и не думал снова сбежать.