Хозяйка пельменной: накормить дракона!

Глава 27. Пока никто не видит

Ситуация вышла, прямо сказать, неловкая. Лина угодила в объятия Курта, но даже отскочить в сторону в узком коридорчике было особо некуда.

Надо отдать каменщику должное, он быстро убрал ладони с девичьей талии и спрятал их за спину, будто ничего и не было.

– Вы такие смешные, – серьезно заявил Дин и протопал мимо ошарашенных взрослых. – Пойду покажу свежую муку Вишне, она ведь еще не видела.

– Я в ванну, – спохватилась Лина и юркнула за спасительную дверь уборной.

– Я тоже пойду! – заторопился Курт. – До завтра, Ася.

– Э-э-э, стойте! – протянула я, оглядываясь по сторонам. – А как же не спать всю ночь и молоть муку? Кто мне будет показывать новый агрегат?

Ответов не последовало. Широкая спина каменщика исчезла за дверью в лавку. Сбежал без объяснений! В этом мире так принято?

– Как так-то? – растерялась я. – У-у-у, конспираторы! Я тогда сама догадаюсь и дофантазирую, что у вас была любовь-морковь, но невеста сбежала со свадьбы, потому что жених изменил ей с заезжей профурсеткой.

– Ну нет! – приглушенно донеслось из ванной. – Еще чего!

Каменные стены хорошо съедали слышимость и недовольство новой подруги. К тому же зажурчала вода, но Лина и не подумала остановиться, протарахтела:

– Этот гад – сосед мой… – разобрала я, а дальше послышалось странное: – Он коня все детство не стирал!

Я непроизвольно захлопала ресницами – часто-часто.

– Чего? – переспросила я и прижалась ухом к двери в ванную. – У него есть конь?

– Про огонь вообще молчи! – теперь слова Лины звучали более четко. – Когда я по совету матушки вышила дорогому соседушке кошель и подарила на весенний праздник, он сказал, что его лучше сжечь в драконовом пламени! А потом улыбнулся во весь рот, противно так, как он умеет, и заявил, что у меня волосы жгутся похлеще любого огня. Я тогда сбежала, краснючая, как помидор. И больше с этим задавакой не разговаривала.

– В детстве? Так сколько лет-то прошло, – попыталась я ее вразумить.

– В детстве он меня задирал! – рявкнула Лина. – А с кошелем года три назад дело было… А обидно до сих пор!

Ах вон оно что!

– Ну теперь-то мне все понятно, – пробубнила я под дверью и отправилась укладывать Дина спать.

Похоже, Лина и Курт давненько друг к другу неравнодушны, только не догадываются об этом. Ну ничего, как говорится, совместный труд для моей пользы придется обоим как нельзя кстати.

Ночью я не сомкнула глаз, спустилась в свой новенький мукомольный цех по соседству с амбаром и развлекалась, подкидывая зерно в жернова. Как только механизм начинал буксовать, я обеспокоенно махала над ним руками и уговаривала:

– Ну миленький, ну еще капельку!

И он слушался, снова разгонялся, будто ветер над домиком вторил моим движениям и крутил небольшие деревянные лопасти, выведенные наружу.

Мне казалось, что я танцовщица на сцене камерного театра! Поскрипывание крошащихся зерен превращалось в совершенную музыку. Мучная пыль – в эффектную туманную завесу. И я растворялась в дивном завораживающем представлении. Очнулась только к утру, когда закончились пустые мешки и ужасно захотелось пить.

Рядом сидела Вишня и аккуратно трогала меня лапкой за подол платья.

– Ух, ничего себе! – выдохнула я, отирая лоб тыльной стороной ладони. – Заработалася я. Вишенка, и давно ты тут?

Крольчиха будто поняла, пискнула и запрядала ушами, поманив меня наверх. Я последовала за ней и, как была: растрепанная, во вчерашнем платье, после ночной смены – выбралась в лавку.

Незапертые с вечера ставни впустили в дом ночную прохладу. Я передернула плечами и вздрогнула, да к тому же внезапно обнаружила у прилавка посетительницу.

– Доброе утро, – робко произнесла пожилая женщина. Она была вся в черном, и я не сразу заметила ее в густо-синих утренних тенях. – У вас открыто, и я вошла.

– Все верно, мы уже открылись, – не растерялась я.

Я выглянула в окошко. Рассвет уже занялся вовсю, но Кантилевер просыпался медленно, неохотно.

– Генрих частенько спит до обеда, – пояснила она, по-своему истолковав мое любопытство. – И я пришла к вам, пока никто не видит, – заговорщическим шепотом закончила она, будто этот «кто» мог еще и услышать.

– Возьмете пельмени с собой, – догадалась я и сняла с полки за прилавком банку с Солнышками и сверток с Лунами.

– Давайте сразу десяток таких и два десятка таких. И тех, что с творогом тоже не меньше десяти штук, – прошептала она, оглядываясь по сторонам.

– Унесете? – опешила я.

– Увезу на тачке, – кивнула она. – Сразу на всех соседушек, пока никто не видит.

Я тоже кивнула и молча выложила на прилавок все, что требовалось. Женщина в черном так же, больше не говоря ни слова, передала мне монеты и, пряча товар под плащом, стала таскать его в садовую тележку наподобие моей. Я не осталась в стороне, помогла оптовой покупательнице закончить поскорее.

– Пока никто не видит, – понимающе кивнула я и подмигнула обоими глазами сразу. От бессонной ночи веки слипались и вышло, как вышло.

Она повторила мой жест, плотно сощурившись на несколько секунд, накинула капюшон и пустилась вниз по грунтовой дороге. А я так и стояла на пороге в недоумении глядя ей вслед.

Что это сейчас было?

– Мне же не приснилось? – пробормотала я, подбирая Вишню на руки, ведь питомица снова тыкалась носом мне в ноги.

Но не успела я опомниться, из-за поворота появилась стройная фигурка. Девушка взяла только по свертку пельмешек на пробу. Но как только она ушла, в лавке снова открылась дверь. Оказывается, диковинного кушанья хотелось всем.

– Обязательно забросить в кипяток, – наставляла я каждого нового покупателя.

А сама уже начала волноваться, что товар закончится, а на кухню я сегодня еще не заходила. Не спала, не ела и так и не попила! Как только я осознала данное безобразие, у меня подкосились ноги и задрожали руки.

Но тут из двустворчатых дверей в кухню выбежал Дин.