Хозяйка поместья проклятого Дознавателя

Глава 2. Побег

Когда Макс начал кричать, что потратил на мой переезд деньги и теперь никуда меня не отпустит, я банально растерялась. Поняла, что не знаю, чего ждать от своего почти бывшего мужа и его подельницы-любовницы. Неужели действительно попытаются удержать силой? Не получиться, я все равно уйду.

Хотя куда я денусь в чужой стране без денег, документов и даже теплых вещей? Присоединюсь к бомжам под мостом, или где они тут обитают? Или, скорее, замерзну в первой же подворотне.

Правильнее всего обратиться к властям, в полицию или консульство, только для этого надо сначала выбраться из дома. Или решить все миром, чего я сразу самое плохое предполагаю?

– Макс, – начала я. – Ты хочешь жить в этой стране, я – нет. Тебе для этого нужен брак с Кэт, я не против. На развод ты уже подал, с моей стороны препятствий не будет. Удерживать меня здесь против воли ты не имеешь права, в конце концов, меня будут искать, а скандал тебе ни к чему.

Мне казалось, что он понял и готов отпустить меня, но тут в разговор вмешалась та, которую не ждали и не звали.

– Макс, – протянула она нежным голосочком, обращаясь к любовнику, и прокаркала дальше. – Выйди, мы поговорим, как девочка с девочкой.

– Сонечка, послушай Кэт, она плохого не посоветует, – сказал этот урод, уходя.

– Послушай меня, крошка, – вторила любовница моего мужа, приближаясь и нависая надо мной. – Будешь рыпаться, у нас тут недалеко арабы живут. Знаешь, что они делают с таким маленькими, хорошенькими, светленькими девочками?

Я невольно отшатнулась, настолько близко она склонилась надо мной. И духи у нее… Фу, короче. Она же решила, что напугала меня и довольно скалясь, продолжила рассказывать, что ждет такую как я, если попаду в руки таким, как они. Закончила кратко:

– Ты живешь в моем доме, по моим правилам и делаешь, что я скажу. Я тебя кормлю и даю крышу над головой. Все довольны. К Максу не лезешь. Выйдешь из дома без разрешения, знаешь что будет. Все поняла?

Я кивнула. Чего не понять-то? Фройлен возомнила, что она высшая каста и будет рабовладельцем, видать, историю тут в школах плохо учат. Вот с такого желания некоторых лиц обрести господство уже начинались проблемы. Жаль, что их арабы еще целиком не захватили, может мозгов добавилось бы. Но мне на них срать. Сама уволилась, когда попытались всучить класс, к котором не было русскоговорящих, так что, как говорится, чья бы корова мычала…

– Я могу идти? – спросила вежливо. Устала я что-то, перенервничала, до сих пор озноб бьет, да и замерзла. Вообще в кроватку бы, да там эти были… Вот, еще белье за ними менять и стирать...

Немка высокомерно кивнула. Я вернулась в спальню, и попыталась сообразить, что делать дальше. Так, поиск документов откладывается. Надеюсь, почти бывший сегодня спать уйдет в комнату своей немки, попробую поискать их ночью. Хотя кабинет Макс, скорее всего, запрет.

Пока меняла белье и загружала его в стирку, никто ко мне не лез, и я спокойно думала. Входную дверь тоже ожидаемо заперли. Хотела остаться в комнате и никуда не выходить, но сочла это глупым. Пусть думают, что все в порядке, и я смирилась с уготованной мне ролью бесплатной обслуги, может быть, расслабятся.

Преодолевая нахлынувшую слабость (не иначе как стресс), приготовила, как водится, обед и ужин, и заодно отложила часть продуктов в отдельный пакет. Мало ли, может реально с бомжами тусить под мостом придется, так хоть не с пустыми руками к ним приду. Монетки на трамвай вроде еще были, да и вряд ли Макс опустится до того, чтобы из карманов мелочь выгребать, так что до куда-то доехать я точно смогу. Но не ночью.

Значит, сейчас надо притупить бдительность, сделав вид, что я смирилась, а бежать завтра днем. Не будут же они вечно дверь запирать, а ключи прятать. Да и окна есть… Жаль, обшарить кабинет не получится, его точно запрут, а выжидать и ловить случай смысла нет. В угрозу с арабами я поверила, была в любовнице Макса какая-то гнильца, если можно так выразиться. По ней чувствовалось, что от того, чтобы сделать гадость она не удержится, еще и кайфовать будет, очень уж смачно она живописала, что со мной мигранты их немчурные сделают. Так что, возможно, что за домом действительно будут приглядывать. Ладно, придумаю что-нибудь.

– Макс, съезди в химчистку, забери одежду, – сказала, убирая посуду после обеда. – Я должна была это сегодня сделать, они ругаются, когда у них вещи долго лежат, говорят, что место занимают. Квитанции я тебе отдам, поднимись наверх.

Ждать его не стала, ушла в спальню, ломота в теле мне совсем не нравилась, еще и голова кружилась. Ладно, ужин готов, разогреют потом сами, можно и полежать, зря что ли постель меняла?

Почти бывший пришел пристыженный.

– Сонечка, ты же понимаешь, что я хотел, как лучше. Это же то, о чем я всегда мечтал. А у Кэт и дом, и спец она неплохой. И ты, что тебе делать в России? Там скоро все загнется, а тут процветающая страна, Европа, куча возможностей. И это твой долг, между прочим – во всем помогать мужу! А я, как только все образуется, тебе даже платить буду, честно! Ты мне веришь?

– Конечно, Максим. Вот квитанция. Не забудь получить завтра, там пальто Кэт, а на улице очень холодно. И извини, я хочу одна побыть. У меня голова болит, я легко одетая бегала сегодня, наверное, простыла. Не знаешь, кстати, у хозяйки есть аспирин?

Макс кивнул, взял квитанцию и быстро сбежал, болезни его всегда пугали. А голова действительно болела все сильнее и, кажется, к щекам жар прилил, я не стала испытывать судьбу и забралась в постель. Говорят, что сон – лучшее лекарство. Уснуть не успела, вернулся Макс с аптечкой и градусником.

– Вот, – сказал он, – все, что есть.

И быстро ретировался обратно, когда я громко чихнула. Ну да, сопли, спасайся, кто может. Но болеть и правда нельзя, так что подвинула аптечку поближе. Вот же гадство, ни черта не понятно! Нашла аспирин, спустилась набрать воды. Супруг на кухне о чем-то спорил с хозяйкой дома, не стала вникать, побрела наверх, на вопрос бывшего о том, как я, только махнула рукой. Надо же, заботу решил проявить, похвально. Лучше бы не заливал мне, что этот дом он снимает. Да и я могла бы сама догадаться, слишком здесь много женских вещей.