Хозяйка поместья проклятого Дознавателя

Глава 4. Хозяйка приюта

Мне снилось, что я дома, в нашей Подмосковной однушке, где пьяные соседи горланят свои песни, а под окнами кто-то от души ругается и орет друг на друга. Хотела постучать в стену и даже подняла руку, но не донесла, снова провалилась в сон.

Утром проснулась относительно бодрой, руки-ноги не тряслись, голова еще гудела, но вполне терпимо, в вот с глазами была беда-беда. Кроме того, что я еле разлепила слипшиеся веки, оказалось что глаза жжет, будто в них песка насыпали, и перед ними плавают то черные круги, то цветные пятна.

“Так-с, Сонечка, похоже, у кого-то сотрясение и коньюктивит, – думала я, тихонько бредя в ванную. – Хорошо что меня вчера соотечественники подобрали, не бросили, я хотя бы не на улице ночевала, а во вполне себе комфортных условиях. Еще и врач осмотрел. Надо про глаза еще сказать, может, капли или мазь даст”.

Заботливые хозяева приготовили своим постояльцам не только свежие полотенца, но и халат с одноразовыми тапочками, что казалось очень щедрым для такого странного места в не самом благополучном районе.

“А еще мои спасители говорили, что я десятая и за меня должны заплатить, – вспоминала я вчерашнее. – Подозрительно, но объяснимо. Наверное, у них недобор, а финансирование, как у нас в школах, подушевое, идет от бюджета. Но мне-то что делать дальше? До родного консульства пешком не добраться, а Макс мог в полицию заявить. Приду, и они муженька моего вызовут. А к нему в комплекте идет Кэт и афро-арабы или кем она меня там запугивала”.

В ванной обнаружились одноразовые зубные щетки и все остальное мыльно-рыльное, и я привела себя в божеский вид под невеселые мысли.

Мда, зря я о Европе плохо думала. Этот кризисный центр при ближайшем рассмотрении оказался весьма недурен. И парни с женщиной по-русски говорили вроде, может она поможет, как соотечественнице? А то я пути бегства совсем не продумала…

Но сначала в любом случае вылечиться, где-то была аптечка, надо изучить ее содержимое. И начать с глаз, жжется все, спасу нет, прохладная вода облегчения почти не принесла. Полезла в рюкзак – так, что тут у них может оказаться альбуцидом?

Стоило подумать о лечении, как в дверь вежливо стукнули и вошла вчерашняя девушка с подносом.

– Мисс, вам надо выпить лекарства и поесть, – с улыбкой сказала она на превосходном английском и чуть присела.

Охренеть, можно подумать, я не в Германии, а в старой доброй Англии оказалась! Это из-за того, что я англоязычной туристской прикинулась? Ага, с трусами и тушенкой в рюкзаке… Интересно, когда они узнают, что это не так, меня вышвырнут? Или поселят в каморке под лестницей?

Я молчала, а девушка-горничная поставила на стол тарелки и отдельно небольшой вытянутый деревянный ящичек с флакончиками. Что-то развела в стакане и дала мне.

Я выпила опять что-то шипучее, потом что-то горькое и еще противное липко-сладкое. Запила всю эту гадость чаем и промычала благодарность.

– Мисс, я оставлю лекарства здесь и напомню, когда надо будет их принимать. Когда поедите, позвоните, – она показала на шнурок в изголовье.

Обалдеть, шнурок! Как в фильмах! Ох, зря я о кино подумала, сразу вчерашнее вспомнилось. Гад все-таки Макс оказался, Кривушкин, он и есть Кривушкин. Разведусь и возьму себе девичью фамилию, я же когда-то Медведева была. Такую красоту на Кривушкину променяла, вот дура-то!

Девушке кивнула, что поняла. Лекарства это хорошо, пусть оставляет. На них у меня денег нет, да в аптеке тут без рецепта мало что продадут, а на одном аспирине далеко не уедешь.

– У меня болят глаза, – все-таки решилась и сказала я. Стеснялась я своего выговора, боялась, что сразу догадаются, что я самозванка.

– Это пройдет, но я принесу примочки, чтобы облегчить боль. Еще после завтрака вас желает видеть мистрисс.

Девушка-горничная выпорхнула, а я подобралась к оставленному ящичку. Надо глянуть, что тут. Читала я конечно, посредственно, но основные названия препаратов должны совпадать, я надеюсь. В любом случае, буду уходить, все с собой заберу.

Нет, ну что за люди? Трудно оставить лекарства в коробочках с инструкциями, что за дурацкие пузырьки? И на каком языке у них этикетки? Арабская вязь, что ли? Нет, ну надо же до такого абсурда дойти – мы в Германии, можем говорить на русском, но общаемся на английском, а лекарства вообще непонятно на чем! Вот до чего излишняя толерантность доводит.

Под мысли о судьбах Родины и человечества поела и дернула шнурок. Где-то раздался переливчатый звон.

“Живут же люди”, – подумала с легкой завистью, когда горничная пришла, чтобы проводить меня к хозяйке. Девушка дала мне примочки, больше похожие на гелевые патчи, от них довольно быстро прошли резь и жжение, но вот круги, пятна и разводы продолжали плавать перед глазами. Чтобы прогнать их, я все время моргала, и от этого глаза начинали слезиться. Но оценить обстановку я все же попыталась. Все было на редкость прилично, мягкие тона, ковры на полу, картины на стенах… Совсем не похоже на муниципальное учреждение. Хотя что я знаю о правилах чужой страны?

Мне съемная однушка милее, так что надеюсь, что скоро скажу всем “auf Wiedersehen”. Надо только придумать, как денег раздобыть, чтоб до консульства добраться. Можно, конечно, и автостопом попытаться, но боязно, если честно. Спрошу, может работницы нужны, я так-то по хозяйству все умею. Я потому вторую ставку в школе и не брала, Максу нравилось, что я полдня дома и вокруг него пчелкой вьюсь. Но теперь он другую опыляет… Ну да и Бог с ним, главное, чтобы меня ему не сдали, эта его сучка по-любому найдет как отомстить.

Хозяйкой, “мистрисс”, как назвала ее горничная, оказалась вчерашняя женщина. Уже немолодая, явно за полтинник, судя по морщинкам, но очень ухоженная, с зачесанными назад и скрученными в пучок волосами и прямой спиной, вид она имела уверенный и величественный. Сегодня она сидела в деловом костюме за столом в кабинете и пристально рассматривала меня.

– Присаживайся, Софи. Скажи, какая помощь тебе нужна. Как получилось, что ты оказалась здесь? – спросила она необыкновенно мягким, грудным и завораживающим голосом и затейливо прищелкнула пальцами.