Хозяйка поместья с призраками

Глава 3. Ненадежные союзники и первые дары

Прошла неделя. Семь дней, которые превратили Анну из испуганной горожанки в подобие сурового прораба, способного отличить гнилую балку от просто промокшей и знающей, с какой стороны браться за метлу. Дни были заполнены до отказа. Они с Лилией, как одержимые, выносили хлам, скребли, мыли и заколачивали. Мишель, окрепший и повеселевший, стал их верным пажом: таскал тряпки, подавал инструменты и, что самое главное, наладил невербальный контакт с «другими» жильцами.

Тряпичный шарик оказался не последним знаком. То на подоконнике появлялась засушенная веточка полыни, аккуратно перевязанная травинкой. То в кухне, на самом видном месте, оказывалась красивая, отполированная временем речная галька. Однажды утром Анна нашла на столе в библиотеке старую, потрепанную книжку сказок, раскрытую на истории о спящей красавице в заколдованном замке. Она посчитала это добрым знаком.

Страх постепенно отступал, сменяясь жгучим любопытством и даже легкой азартной дрожью. Это было похоже на самую увлекательную квест– комнату в мире, только с настоящими призраками и без возможности сдаться.

Если бы не отсутствие элементарных удобств, можно было бы даже полюбить это удивительное место. Ночные горшки вызывали у Анны брезгливость вперемежку со смехом, а нагреть ванну для того, чтобы помыться, оказалось предприятием на целый день.

Но главной их проблемой стало пропитание. Монеты в кошельке таяли на глазах. Поход в деревню за припасами показал, что серебро из тех нескольких столовых приборов, которые поместье словно бы выдало им само, так удачно они вывалились из старых рассохшихся шкафов, сбывать там особо некому. Мелкие лавочники, которых и было– то всего пара на деревню, смотрели на Анну и Лилию чуть ли не как на воровок. Впрочем, это было неудивительно, учитывая те лохмотья, в которых приходилось появляться на людях. Им нехотя обменяли на серебро немного муки, чечевицы и круп, но дальнейшее взаимодействие сулило лишь унизительные просьбы в долг у лавочников, которые вряд ли бы рискнули связываться с опальным родом фон Хольт, даже если бы поверили, что два пришлые оборванки как– то к нему относятся.

– Больше мы ни у кого ничего не купим, – твёрдо заявила Анна, сжимая последнюю медную монету. – Будем выкручиваться сами.

И они стали выкручиваться. Их жизнь превратилась в непрерывную борьбу за существование. Главной надеждой оказался огромный, заброшенный огород. Вооружившись затупленной косой, Анна и Лилия принялись за расчистку. Работа была каторжной. Руки покрылись волдырями от крапивы, спина ныла невыносимо. Но под слоем сорняков они нашли сокровища: дикий щавель, мяту и несколько кустов смородины с мелкими, но сладкими ягодами.

В старом фруктовом саду они собирали некрасивые и поеденные червями, но съедобные яблоки и мелкие груши– дички. Из самых кислых яблок и нескольких груш Лилия сварила на чудовищной плите повидло – густое, темное, кисловатое и пахнущее дымом. Его ели ложками, и оно казалось им пиром богов.

Но главным испытанием стал хлеб. Мука заканчивалась. Анна вытащила на свет божий старую мельницу– крупорушку из чулана, радуясь, что рачительные слуги, занимавшиеся поместьем прежде, её не выкинули. Они мололи в крупную зернистую муку подсушенные желуди, предварительно вымочив их от горечи. Получалась, конечно, не совсем мука, а нечто серое и комковатое, но, когда Лилия испекла на углях лепешки, оказалось, что они неплохо утоляют голод.

Их трапезы были скудными: похлебка из крапивы и щавеля, варево из чечевицы, желудевая лепешка, печеное яблоко или груша– дичок на десерт. Но они ели это вместе, у своего камина, и это рождало между ними прочное чувство общности. Они были командой.

И иногда их ужин волшебным образом дополнялся. То на столе появлялась горсть спелых лесных ягод. То в котелок с похлебкой кто– то подбрасывал пучок ароматного чабреца. Однажды утром они нашли на крыльце связку сушеных грибов, аккуратно нанизанных на травинку. Анна все больше убеждалась: их тихие сожители не просто наблюдали. Они принимали их. До поры до времени.

– Господи, какая же я дура! – обругала себя девушка, увидев лесные дары на старом рассохшемся дереве. – Мы ведь можем сходить в лес и набрать грибов и ягод сами.

– Ой, барышня! – Лилия уставилась на неё круглыми глазами. – Не надо! Чем хотите заклинаю!

– Почему?

– Да что ж вы, не знаете? Проклятые тут места. Не все, то есть, но кто знает, где ещё лес обычный, а где уже проклятый начинается.

– Глупость какая! – разозлилась Анна. – С чего ты взяла?

Она смутно припоминала памятью Анастасии, что какие– то нехорошие слухи и впрямь ходили вокруг несчастного глухого Дельборо, может, потому здешнее имение и не сгинуло следом за остальным богатством фон Хольт. Но умереть голодной смертью из– за суеверий – чушь заоблачная.

– Так… герцог же… – почти прошептала Лилия.

– Какой Герцог? – не поняла Анна.

Лилия огляделась, словно опасаясь, что их кто– нибудь услышит, но вокруг не было ни души, и служанка почти прошептала:

– Герцог Каэлан. Он… отступник, пользует чёрную магию. Его сам король боится. Потому сюда и сослали. И в лесах здешних потому ходить и не нужно. Уж больно недалеко от его владений. Я когда девчонкой совсем сюда приезжала с вашей матушкой, тут местные дети пропали. Говорили, что это он. То ли выкрал для каких– то своих чёрных ритуалов, то ли нечисть его в лесу их съела.

Словно в ответ на эти суеверные откровения, налетел сильный порыв ветра, заставив Анну плотнее закутаться в свой потёртый плащ. Ей пришлось пообещать паникующей служанке, что в лес они ходить не станут. Оставалось только надеяться на милость их семейных призраков.

Но и тут случилась неожиданная неприятность, когда Анна, решив расчистить чердак над библиотекой, совершила ошибку.

Она нашла там старый сундук. Явно не простой – резной, с замысловатыми символами и заржавевшим замком. В нем, ей почудилось, могло быть что– то ценное: ещё столовое серебро, семейные реликвии, которые можно было бы вновь обменять на муку в деревне. Поэтому, не долго думая, она взяла лом и, несмотря на странное чувство тревоги, с силой поддела крышку.