Хозяйка поместья с призраками

Глава 9. Бузина и загадки

Возвращение герцога, пусть и в виде мимолетного и гневного видения на опушке, повергло обитателей Вороновой усадьбы в состояние тревожного ожидания. Казалось, сама атмосфера вокруг поместья сгустилась, наполнилась электрическим предчувствием бури. Лес за парком замер в неестественной, зловещей тишине – не слышно было ни птичьего щебета, ни привычного шуршания в подлеске. Даже призраки вели себя тише обычного, будто затаившись в ожидании беды.

Анна, однако, не собиралась поддаваться парализующему страху. Ярость от поджога и холодная решимость, подпитанная найденными документами и посланием Берты, горели в ней ярче любого костра. Она превратила свой страх в топливо для действий. Каждый день был расписан по минутам: с рассветом – работа в огороде, потом ремонт самых ветхих участков дома, затем – изучение дневников и бумаг из потайного ящика. Она выстраивала в голове схему, пытаясь понять вековые махинации семьи Кригер и нащупать ту самую «тайну старой мельницы».

Мишель, чувствуя ее напряжение, старался не мешать. Он проводил время в библиотеке, читая или рисуя угольком, а иногда тихо разговаривая с невидимыми собеседниками. Лилия, напротив, ходила за Анной по пятам, словно тень, ее глаза постоянно бегали по сторонам, словно она вот-вот ожидала кого-то увидеть в темном углу дома, и вряд ли это были призраки – о них Анна уже все рассказала своей верной помощнице. Та, хоть и побаивалась их суеверно, все же не настолько, чтобы каждый скрип старых половиц дома заставлял ее вздрагивать. Но спрашивать было некогда.

В итоге, из-за постоянной занятости Анны, именно Лилия первой заметила, что с мальчиком творится что-то неладное. Он стал вялым, бледным, по утрам кашлял, а его аппетит, и без того не богатырский, совсем пропал.

– Барышня, он весь горит! – в панике вбежала она в библиотеку, где Анна сверяла суммы в старых счетных книгах.

– Опять пожар?! – вскинулась та, не сразу поняв, о чем ведет речь служанка. – Где?!

– Нет, барышня! Мишель! Горячий совсем.

Анна бросила уголь и помчалась в их маленькую жилую комнату. Мишель лежал на своем диванчике, укрытый портьерой, и дышал тяжело и прерывисто. Щеки пылали неестественным румянцем, а глаза лихорадочно блестели. Она приложила ладонь к его лбу – кожа была сухой и обжигающе горячей.

От страха свело пальцы. В своем мире она бы сразу набрала номер скорой, достала бы аптечку с жаропонижающим, градусник. Здесь не было ничего. Ни врача, ни лекарств. Только травы, собранные Лилией, эффективность которых в борьбе с серьезной инфекцией была под большим вопросом.

– Лилия, что делать? – голос ее дрогнул, выдавая всю глубину беспомощности.

– Не знаю, барышня... – служанка и сама была белее полотна – того и гляди в обморок упадет. – Лихорадка... Это может быть что угодно. От обычной простуды до... – она не договорила, суеверно осеняя себя восьмеричным крестом.

Они пытались сбить жар – обтирали Мишеля прохладной водой из колодца, поили его мятным чаем с малиной, которую Лилия насобирала и засушила в диком малиннике за старой аркой. Но тщетно. Жар не спадал, а к вечеру мальчик начал бредить, бессвязно бормоча что-то о солдатиках, летающих лошадях и темном человеке у леса.

Анна сидела у его постели, сжимая его горячую маленькую руку в своих и чувствуя, как ее захлестывает отчаяние. Она уже потеряла один мир, где остались все ее прежние друзья и родные. Неужели теперь потеряет и единственного близкого человека в этом? Скользнула мысль пойти попросить помощи в деревне, но Дельборо была слишком мала, чтобы в ней имелся свой доктор, а крестьяне почти наверняка не держали лекарств, так же как Лилия, пользуясь травами и сборами.

– Держись, Мишель, – шептала она, гладя его по волосам. – Держись, пожалуйста.

Жар не спадал. К вечеру его дыхание стало хриплым и прерывистым, а на щеках проступили лихорадочные малиновые пятна.

Лилия, бледная как полотно, сидела на краю стула и заламывала руки.
– Лихорадка... Это плохо, барышня. Очень плохо. У сестры моей так начиналось... – она не договорила, сглотнув ком в горле.

«Господи, вот зачем сейчас это?! Только хуже от этих кладбищенских воспоминаний»

– Лучше подумай, что делать! – голос Анны прозвучал слишком жестко, но ей не было за себя стыдно. – Неужели нет никакого средства?

Лилия замялась, потом нерешительно проговорила:
– Есть... Только не здесь. В лесу. Бузина. Цветы ее, если правильно заварить, сбивают жар лучше любого знахарского зелья. И от кашля помогают.

– И ты молчала?! – Анна едва удержалась, чтобы не ударить девушку, но та и сама съежилась и казалась теперь чересчур жалкой.

– Я… Там же лес! Угодья проклятого герцога, – чуть не плакала она. – Нельзя туда, пропадем…

– А лучше, чтобы пропал Мишель?!

В круглых и несчастных глазах Лилии застыли слезы. Страх за жизнь мальчика боролся в ней с ужасом перед проклятым лесом.

– Оставайся с ним! – распорядилась Анна, вставая. – Если я не вернусь, беги в деревню. Умоляй, выпрашивай. Что угодно! Лишь бы кто-то помог.

– Вы… вы куда?

– За бузиной.

– Но... – Лилия испуганно посмотрела в окно, где кроны деревьев уже укутались серебристыми сумерками. – Но скоро же ночь… Как вы в лесу?!