Хозяйка поместья с призраками

Глава 10. Воришка и новые истории

На следующее утро Мишель проснулся ослабленным, но живым. Лихорадка отступила, оставив после себя лишь бледность и слабость. Анна, не сомкнувшая всю ночь глаз, чувствовала себя выжатой, как тряпка, но вид спящего мальчика и его ровное дыхание стоили любых бессонных часов.

Как и пообещал герцог Каэлан, на рассвете у ворот бесшумно появилась небольшая корзина. В ней лежали не только пакетики с сушеными травами, чьи названия были аккуратно выведены на пергаментных ярлыках, но несколько склянок с микстурами и пилюлями, пара свежих булок хлеба, распространявших дивный аромт, головка сыра, вяленое мясо, завёрнутое в бумагу и даже несколько местных цитрусовых, похожих на апельсины – невиданная роскошь для северной деревни. Не было ни записки, ни объяснений. Только молчаливая, почти царская щедрость, от которой у Анны защемило в груди. Конечно, она испытывала благодарность, но не станет же герцог подкармливать их постоянно. Да и смотрелась эта щедрость как подачка. Если бы не Мишель… Анне хотелось одновременно спрятать корзинку в надёжный сундук и запереть, и вышвырнуть её содержимое в ближайшую придорожную канаву. Победил всё-таки здравый смысл. Она сейчас не в том положении, чтобы становиться в гордую позу.

Впрочем, долго философствовать было некогда. Силы Мишеля нужно было восстанавливать, а угроза со стороны барона никуда не делась. Наоборот, его молчание в последние дни казалось зловещим. Он дал им передышку, словно хищник, уверенный в том, что добыче некуда бежать.

Но стоило Анне об этом подумать, как тишина дала трещину.

Лилия отлучилась в сарай покормить кур, Анна не без труда колола дрова на заднем дворе, а Мишель дремал в своей комнате. Вернувшись, служанка с ужасом обнаружила, что дверь в кладовую, где они хранили самые ценные припасы – подарок герцога и остатки муки, – приоткрыта. А на полу у порога валялась серебряная ложка, которую так и не приняли когда-то в деревне, посчитав краденой.

– Барышня! – в панике вбежала она во двор. – Кто-то был здесь!

Ледяная волна прокатилась по спине Анны. Она схватила топор покрепче и бросилась в дом. Осмотр показал, что пропало немного – несколько яиц, краюха хлеба, та самая ложка. Вор явно действовал наспех, вслепую шаря по полкам. Но сам факт был ужасен. Их крепость оказалась уязвимой. Кто-то смог проникнуть сюда, пока они были во дворе.

Сердце Анны бешено колотилось. Барон? Один из его людей? Или просто неизвестный бродяжка? А ведь в доме лежит больной мальчик, который не сможет за себя постоять!

Вдруг со второго этажа донесся оглушительный грохот, будто кто-то опрокинул тяжелый шкаф. Почти одновременно раздался пронзительный, полный ужаса крик. Голос был мужским.

Анна и Лилия переглянулись и, схватив кто топор, кто кочергу, бросились по лестнице.

Крики не стихали, превратившись уже в истеричные всхлипы. Они доносились из дальней комнаты в восточном крыле – той самой, с заколоченными окнами, куда они сами долго боялись заходить, а позже Анна оставила её закрытой из уважения к незримым хозяевам усадьбы. Теперь же дверь в комнату была распахнута, и оттуда вальяжно выплывали клубы пыли, предваряемые вскриками.

Анна заглянула внутрь, занеся топор для удара.

На полу, прижавшись спиной к стене, сидел молодой человек лет двадцати с небольшим. Серый от пыли, в щеголеватой, хотя и поношенной одежде, с перекошенным от ужаса лицом. Бежать он не пытался. Просто сидел у стены, приживая к себе нехитрую добычу, пропавшую с кухни, и уставившись в пустой угол комнаты. Он больше не кричал, а бессвязно бормотал:

– Прочь... Не троньте меня... Восемью богами заклинаю... Больше никогда!

В комнате никого, кроме него, не было, хотя девушки уже знали, что это может лишь на первый взгляд быть так.

– Лилия, принеси веревку и фонарь, – тихо распорядилась Анна, опуская топор.

Пока служанка бегала, Анна осмотрела комнату. На пыльном полу виднелись только следы самого юноши. Но в воздухе висело ощущение чьего-то незримого, и вполне удовлетворенного присутствия. Где-то у самого уха ей послышался тихий, едва уловимый девичий смешок. И Анна сама улыбнулась в ответ. Что ж, у них есть кое-кто получше любого сторожевого пса, хотя основательнице рода об этих мыслях знать не стоит.

Молодой человек, увидев людей во плоти, подполз к ногам Анны:

–С-спасите, умоляю! Вот, заберите. Всё равно у вас брать нечего. А это я так… по привычке… Проклятый попутал.

Анна недвусмысленно выставила перед собой топор, и парень отполз от неё подальше. В этот момент как раз вернулась Лилия, и они вдвоем, не без труда, связали воришке руки за спиной. Он почти не сопротивлялся, все еще находясь в состоянии шока. Как выяснилось из разговора, больше похожего на допрос, звали его Доннер, и был он не местным, а пришлым из города. Надеялся поживиться чем-то в «проклятом поместье», о котором ходили легенды.

– Я думал, это все сказки! – всхлипывал он, когда его усадили на стул в кухне и дали глотнуть воды. – Чтобы призраки... настоящие... Она такая... бледная... в кружевах... и без глаз! И она шептала... шептала у меня в ухе, что я никогда отсюда не выйду!

Анна и Лилия переглянулись. Печальная Дама? Или другая, еще не знакомая им обитательница?

Пока Лилия стерегла пленника, Анна поднялась в ту комнату. Она зажгла свечу и осмотрела ее. В углу, куда смотрел Доннер, на пыльном подоконнике лежала та самая пропавшая серебряная ложка. А рядом с ней – маленькая, засохшая веточка розмарина. Символ памяти и верности. Не наказание. Защита.