Хозяйка приюта. Чудо под Новый год

Глава 12. Проверка, графский ревизор

Жака я увидела из окна трапезного зала. Дети после завтрака убирали со столов грязную посуду, и в какой-то момент интуиция заставила меня подойти к стеклу, скованному морозными узорами. Было раннее воскресное утро. Кто-то из сирот проковырял в ледяной корке маленькое круглое окошко. В него я и заглянула. И как только это сделала, сердце в моей груди екнуло.

Я помнила, что мерзавец Жак обещал притащиться в «Мариту» на выходных, но его неприятный визит все равно застиг меня врасплох. Целую неделю я морально готовилась к этой встрече, а в итоге, заметив рядом с изгородью знакомую фигуру, растерялась. Почва, казалось, ушла у меня из-под ног.

За эти семь быстротечных дней, в самый кратчайший срок, мы придали зданию приюта более или менее приличный вид, но ключевыми словами здесь были — «более или менее». Появилась надежда пережить проверку и не попасть по ее результатам под суд, но только надежда, а не твердая уверенность. Меня преследовало стойкое ощущение, что я пытаюсь склеить разбитую вазу и выдать ее за новую, при том, что даже не всех осколков хватает.

— Соберись, — шепнула я себе.

Разговор меня ждал не из приятных.

Пока проложенная в снегу тропинка вела Жака от калитки к крыльцу, я накинула на себя пальто и выскользнула во двор навстречу гостю. Свирепый северный ветер выдернул из моих ослабевших пальцев дверную ручку и захлопнул дверь сам, с грохотом. Несколько сосулек, свисающих с оледеневшей крыши, упали в сугробы у крыльца.

— Сибилл! — под гусарскими усами мелькнула торжествующая улыбка. — Куда-то собралась? Или ко мне торопишься?

Взгляд Жака был склизким, как чешуя селедки. Он прошелся по моему телу, оставив на нем ощущение грязных следов. Весь вид негодяя кричал о том, что он ждет от меня теплого, даже горячего приема.

— Пригласишь меня на… чай? — последнее слово Жак произнес с двусмысленной улыбкой и потянулся к двери, но я подперла ее спиной, не дав открыть.

Видя, что я не собираюсь пускать его в дом, мужчина с недоверчиво-удивленным выражением вскинул брови. Потом он, похоже, решил, что это какая-то игра, форма женского кокетства, и снова улыбнулся — широко и блудливо.

— В чем дело, Сибилл? Ты меня дразнишь?

В этот раз его затянутая в перчатку рука устремилась ко мне. Не успела я опомниться, как меня ущипнули за бедро. Вернее, попытались. До тела Жак не достал — захватил пальцами только ткань пальто: на мне было слишком много одежды. Не самая бесстыдная вольность, но я почувствовала себя униженной.

— Никто не разрешал тебе так делать, Жак. Не смей ко мне прикасаться.

— Посмею. Еще как посмею. Или ты забыла наш недавний разговор, мадмуазель аферистка? Захотела сменить свои роскошные шелковые платья на тюремную робу?

И он взглянул на меня с чувством превосходства, с полным осознанием собственной победы: так кот смотрит на мышку, загнанную в угол.

По моим плечам бежали волны брезгливой дрожи.

— На каком основании ты называешь меня аферисткой? С какой это стати я должна переодеться в тюремную робу? Я чиста перед законом.

Брови Жака снова поползли вверх. Он расхохотался, но смех увял, когда негодяй заметил, с какой уверенностью я держусь.

— Я своими глазами видел, в каком состоянии дом.

— За неделю мы все отремонтировали.

На лице моего собеседника мелькнула тень сомнения.

— На какие деньги?

— На те, что этим летом пожертвовал герцог нашему приюту.

Блефуя, я изо всех сил старалась сохранять на лице маску невозмутимости. Это было похоже на игру в покер, когда надо скрывать от противников истинные эмоции. В душе теплился крохотный огонек надежды: а вдруг Жак поверит, что я подготовилась к проверке, и откажется от идеи натравить на меня графского ревизора. В конце концов, его сиятельство Лареман Шаборский ненавидит ложные доносы.

— Врешь! — прошипел Жак, поняв, что добыча ускользает из его жадных лап. Лицо подонка за секунду превратилось в уродливую гримасу ярости и съежилось от морщин. — Сейчас я посмотрю сам.

Он оттолкнул меня от двери, так что я поскользнулась на крыльце и едва не грохнулась с лестницы. Затем попытался войти в дом, но на пороге, преградив ему путь, неожиданно вырос месье Лоран.

— Вам пора, — спокойным, но твердым голосом произнес М.Д.

— А это еще кто такой? — взвизгнул Жак, но опасливо попятился от внушительной фигуры в дверях.

— Вам пора, неужели вы этого не понимаете? — повторил господин Лоран, сощурив потемневшие глаза. Несмотря на ровный тон, выглядел он угрожающе, и под его хмурым взглядом Жак продолжал отступать, пока каблуки его ботинок не оказались на самом краю ступеньки. В следующую секунду он покачнулся на этом краю, неловко взмахнул руками и кубарем скатился с лестницы на расчищенную тропинку перед домом.

Ахнув, я закрыла ладонями рот.

Не знаю, как сильно ушибся Жак, но он тотчас вскочил на ноги, весь белый от снега и красный от бешенства.

— Ты! — ткнул он в мою сторону трясущимся указательным пальцем.

Его маленькие глазки сверкали, рот кривился, крылья носа раздувались, закрученные кончики усов подрагивали.