Хозяйка приюта для беглых невест

Глава 5

Просыпаюсь среди ночи от крика. Даже не сразу понимаю, что это я сама кричу. Память прежней Доры накрывает моё сознание беспощадной волной.

Страх. Перед мачехой, но ещё больше перед этим Дамиором. Он - жуткий. Хищный прищур глаз, взгляды, от которых стынет кровь.

В голове крутятся услышанные от слуг рассказы о его жестокой расправе с женой, приправленные кровавыми подробностями. Как он волочил несчастную за волосы по камням двора, да ещё и ногами пинал. А она ему и вовсе не изменяла. Да что там, даже глаза на чужого мужчину поднять боялась!

И вот он здесь, в родной гостиной. Несчастная девочка на грани обморока. Но в последний момент поддаётся неожиданному импульсу, вскакивает и убегает. Прямо к колодцу.

Дальше... Это вряд ли возможно выразить словами. Человек может дойти до такого поступка, лишь когда душевная боль зашкаливает и становится непереносимой.

Сплав ужаса перед жестоким психопатом и понимания, что никто не защитит от уготованной страшной участи - и вырывает из меня тот самый крик.

- Что такое? Что с вами?

Нянюшка - единственная, кто любит Дору. Но она - всего лишь крепостная. Понятное дело, ни о какой защите с её стороны и речи быть не может.

Но вот поспособствовать побегу она вполне себе в состоянии, - соображаю я при помощи своего двадцатичетырёхлетнего опыта жизни в прежнем мире. На крайний случай, да.

Старушка гладит меня по волосам и я опять засыпаю. Слишком много на меня свалилось всего.

Просыпаюсь от весёлого солнечного света, бьющего в окно, не до конца задёрнутое шторой. Наверное ещё рано - солнце стоит совсем низко. Но спать мне больше не хочется.

Начинаю утро с зарядки. Надо поскорее обрести мало-мальски приемлемую физическую форму. Да и лицо вон какое бледное. Хорошая прогулка после завтрака мне явно не помешает.

Закончив упражнения и умывшись, присаживаюсь на кровать и начинаю планировать свой день. Надо узнать про здешние законы. И прояснить, возможно ли без ведома мачехи написать письмо отцу.

И почитать что-нибудь раздобыть, хотя бы развлекательное. Иначе я тут от скуки сдохну. Знаю ведь из памяти прежней Доры, что она почти всё время сидела в своих комнатах и занималась рукоделием.

Большинство благородных девиц здесь именно так и живут. Разве что в столице, по слухам, нравы более вольные. Там девушки даже совершают конные прогулки. Прежняя Дора почему-то приходила от этого в ужас.

Да и вообще многие понятия о жизни у неё были странными. Больше всего меня поразило, что у неё не было ни собственных интересов, ни каких-либо планов на будущее. Всё сводилось исключительно к замужеству, а дальше она и не заглядывала.

Хорошо ещё, её до четырнадцати лет учила гувернантка. Слабовато, конечно - никаких естественных наук, лишь грамота, арифметика, да немного истории с литературой. Ах да, ещё этикет. На который и был основной упор в образовании девочки.

Скоро я эту гувернантку увижу, кстати. За завтраком. Она и сейчас живёт в нашем доме, обучая Ромиора и Клариссу - моих младших брата и сестру, близнецов.

Опять роюсь в памяти прежней Доры. Им всего двенадцать лет, но способность пакостить исподтишка уже доведена до совершенства. Старшая сестра постоянно становилась их жертвой. Может, именно поэтому и отсиживалась в своих комнатах.

Но со мной у них этот номер точно не пройдёт! Я себя в обиду не дам!

Вот, наконец, приходит нянюшка, чтобы помочь мне одеться. И это хорошо, потому что здешняя одежда очень отличается от той, к которой я привыкла в родном мире. Здесь даже резинок нет! Вместо них - тесёмки, которые нужно завязывать. А вместо трусов - штанишки-панталоны.

Завязав и застегнув всё необходимое и уложив волосы в скромную причёску, она оглядывает меня с головы до ног и нахваливает, как хорошо я выгляжу. Ну да, утренняя зарядка сообщила хоть немного румянца моим щекам.

Она проводит меня до столовой и откланивается. Сама будет завтракать на кухне, с остальной прислугой.

Подхожу к изысканно накрытому столу. Все уже здесь.

Брат и сестра ухмыляются и многозначительно переглядываются. С чего бы это?

Если честно, Кларисса вызывает у меня жалость. Она выглядит, как уменьшенная копия своей мамаши. Жидкие волосы заплетены в косичку, напоминающую крысиный хвостик. Длинный нос придаёт унылое выражение и без того не блещущему совершенством лицу с тонкими бледными губами.

Мачеха отпускает колкое замечание, намекая на моё опоздание.

- Простите, я неважно спала этой ночью! - с вежливым поклоном извиняюсь я.

Недаром с утра пораньше тщательно повторила все правила здешнего этикета, почерпнутые из памяти настоящей Доры. Волнительно всё это, вдруг ошибусь? Успокаиваю себя тем, что смогу списать свои косяки на удар головой и долгий обморок.

Первый косяк не заставляет себя ждать. Усевшись, я беру чашку и подношу к губам. Потому что очень хочу пить. И тут же осознаю, что здесь не прикасаются к еде и напиткам, пока старший из присутствующих мужчин не произнесёт ритуальную фразу, обращённую к здешним богам и призывающую благословение на трапезу.

Осекаюсь и ставлю чашку на стол. Мачеха смеривает меня уничтожающим взглядом. Из всё ещё трепещущих на периферии моего собственного разума остатков сознания прежней Доры наползает давящее ощущение безысходного ужаса.

Но ведь я - не она! Мне досталось лишь её тело и обрывки памяти. Какое мне дело до этой выдры? Да и что она мне сделает?

Кроме всего прочего я успеваю ощутить, что в мой чай кто-то щедрой рукой насыпал соли. Вот, значит, почему эта парочка принялась ухмыляться при моём появлении!

Сидящий справа от меня Ромиор, как единственное присутствующее здесь лицо мужского пола, встаёт и бодро оттарабанивает нужные слова. Взгляды всех присутствующих, как и положено, обращены вверх. Тогда я быстренько меняю местами наши с братом чашки.

Наконец, он спокойно усаживается на место и придвигает к себе тарелку с горячим - судя по виду, кашей на молоке, щедро посыпанной мелко нарезанными кусочками каких-то фруктов.